Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки - Лена Харт

Не могу сдержать улыбку. Она пытается выстроить стену из должностных инструкций. Мило.

— Конечно, Марьям. Можешь даже записать это как «участие в стратегически важной семейной операции». Или «укрощение строптивой… матери босса». Предусмотрена премия за вредность.

Она бросает на меня испепеляющий взгляд. Её щеки снова заливает румянец. Попадание.

— Это не смешно. Ваша мама… она думает…

— Я знаю, что она думает, — перебиваю, становясь серьёзнее. — И я прошу прощения за её… прямолинейность. Но в одном она права. Мне действительно нужна помощь.

Лифт останавливается. Двери плавно разъезжаются. Марьям вылетает в холл первой, не оглядываясь. Иду следом, наблюдая за её решительной походкой и напряжённой линией плеч. Я должен злиться из-за потерянного контроля над собственной жизнью. Вместо этого уголки моих губ предательски ползут вверх.

Моя мать расставила ловушку для нас обоих. И самая забавная часть заключается в том, что я, кажется, готов шагнуть в неё совершенно добровольно.

Глава 13

МУРАД

Шаги гулко отскакивают от бетонных стен подземной парковки. Марьям чеканит шаг с видом главнокомандующего, ведущего армию на решающий штурм. Она решительно открывает тяжелую дверь и садится на пассажирское сиденье моего внедорожника. Планшет тут же оказывается в ее руках, а между бровей пролегает тонкая упрямая морщинка.

Завожу двигатель. Кожаный салон наполняется тихим, агрессивным урчанием мощного мотора.

— Бюджет не ограничен, — произношу максимально ровным тоном и выруливаю на залитую солнцем улицу. — Площадь требуется приличная. Будущая кухня ни в коем случае не должна мешать моему будущему кабинету. А удаленность от центра выбираем такую, чтобы твои подруги не заезжали к нам без предупреждения.

Она медленно поворачивает голову. Ее серо-голубые глаза превращаются в две узкие щелочки.

— Мои подруги не летают на частных вертолетах, Мурад Расулович. В отличие от некоторых ваших бывших пассий они предпочитают пользоваться метро.

Уголки моих губ сами собой ползут вверх. Мне нравится, когда она злится. В ней просыпается дерзкий, дикий огонь, который будоражит кровь.

Возле первого объекта нас встречает риелтор Эдуард. Этот чересчур активный молодой человек затянут в возмутительно узкий костюм, а его белозубая улыбка способна ослепить пилота встречного самолета. Он суетливо пожимает мне руку и мгновенно переводит сияющий взгляд на Марьям.

— Добрый день! Какой шикарный выбор района для молодой семьи. Вашей очаровательной супруге обязательно понравится просторная гардеробная на втором этаже.

Какого черта? Надо его поправить. Сказать, что это моя помощница. Но когда я вижу, как округляются ее глаза, полные паники, во мне просыпается первобытный собственник. Моя. Хочу, чтобы все так думали. К черту правила. Играем.

Я действую на доли секунды быстрее. Шагаю к ней вплотную, по-хозяйски кладу широкую ладонь ей на поясницу и плотно притягиваю к себе. Под моими пальцами ее тело мгновенно напрягается, застывает.

— Совершенно верно, Эдуард, — выдаю самую обаятельную из своих наработанных бизнес-улыбок. — Моей жене крайне необходимо место для огромной коллекции строгих офисных костюмов. Правда, дорогая?

Слово «дорогая» слетает с языка на удивление легко. Марьям вскидывает голову. Ее прищур обещает мне долгую и мучительную расправу, но она слишком умна. Устраивать скандал перед посторонним означает потерять лицо.

— Конечно, милый, — ее голос сочится сладкой патокой, под которой надежно скрыт яд. — Главное подобрать дом с высокими потолками для твоего раздутого эго. Иначе нам придется выкупать соседний участок.

Эдуард весело смеётся, явно принимая нашу перепалку за забавное семейное подшучивание. В узком коридоре я уступаю ей дорогу, но, проходя мимо, моя ладонь ненароком касается её спины и на мгновение задерживается на талии, прежде чем я убираю руку. Она вздрагивает, однако ничего не говорит.

Во втором доме Эдуард, заметивший ее интерес к планировке кухни, заговорщически мне подмигивает.

— Идеально понимаю вашу супругу. Просторная кухня и отсутствие острых углов. Самый первый пункт в списке требований будущих мамочек на ранних сроках!

Марьям громко давится воздухом. Густой багровый румянец заливает ее шею. Я снова притягиваю ее к себе, наслаждаясь тем, как гладкая ткань водолазки скользит под моими пальцами.

— Мы очень заботимся о нашем будущем, Эдуард, — томно подтверждаю, плавно поглаживая ее напряженную спину. Она тихо и возмущенно сопит мне прямо в плечо.

Третий адрес оказывается ее выбором. Двухэтажный особняк из красного кирпича, утопающий в зелени. Этот дом отличается от предыдущих, в нем чувствуется жизнь. Мы осматриваем его, и я вижу, как профессиональная броня Марьям дает трещину.

Она прикасается к шершавым стенам, ее взгляд теплеет. Проводит пальцами по пыльному камину, и я, вместо того чтобы брезгливо отстраниться, беру ее руку в свою. Ее кожа нежная и теплая. Большим пальцем аккуратно стираю пыль с ее кончиков, не спеша отпускать ее ладонь. Она резко выдыхает, но руку не отнимает.

Эдуард, сохраняя тактичность, молча выходит из главной спальни, оставляя нас наедине. Марьям стоит у открытых балконных дверей, повернувшись ко мне спиной. Солнечный свет нежно играет в ее волосах, словно вплетая в них золотистые нити, создавая вокруг головы мягкий ореол.

Подхожу ближе, стараясь не производить ни звука, пока между нами не остается лишь несколько сантиметров. Тепло, исходящее от ее тела, пробивается сквозь легкую ткань, а тонкий аромат яблочного шампуня переплетается с естественным запахом ее кожи, обостряя мои чувства, словно глоток крепкого, обжигающего эспрессо.

Наклоняюсь к самому уху. Мое дыхание шевелит тонкий локон на ее изящной шее.

— Здесь отличная звукоизоляция, Марьям, — мой голос опускается до грудного хрипа. — Полезный плюс, как думаешь?

Она крупно вздрагивает. По нежной коже пробегает россыпь мурашек. Я почти касаюсь губами тонкой, пульсирующей жилки на ее шее, когда звенящая трель моего телефона взрывает пространство. Мать. Момент безнадежно упущен.

Но когда мы спускаемся на кухню, и она, забыв обо всем, начинает вполголоса мечтать о качелях для Артура и столике для рисования Амины, я понимаю, что пропал.

Я больше не вижу в ней просто ассистентку. Передо мной стоит женщина, которая наполняет этот дом теплом и уютом, словно он всегда был её. Я представляю, как она смеётся где-то на террасе, как дети резвятся в саду, и, к своему ужасу, начинаю видеть в этом всем себя, рядом с ней. Все мои тщательно выстроенные планы по "осторожному сближению" рушатся в одно мгновение, потому что теперь я хочу лишь одного, чтобы она осталась здесь.

— Берем, — говорю хрипло.

На обратном пути мы молчим. Мы поднимаемся на лифте к моему пентхаусу. Как только зеркальные двери закрываются, терпение Марьям иссякает.

— Вы что себе позволяете? — шипит она, разворачиваясь ко