Папа, что ты натворил? - Амелия Борн
— И что же ты придумал? — спросила, хмурясь. — Я должна об этом знать?
Губы Сережи тронула улыбка.
— Ну, если мы налаживаем отношения, то да, должна, — ответил он.
— Честно говоря, звучит, как шантаж! — притворно возмутилась я, вновь погружаясь в то общение, которое было между нами, но в котором мы не жаждали переубивать друг друга.
Да и все те проблемы, что остались за границами этого сказочного поместья, снова стали расплывчатыми и как будто бы нас не касались.
— Нет, это не шантаж, но… — начал Сережа, однако нас уже окликнули от дверей дома.
И сделал это не кто иной, как дед Семен.
— Громов! Давай третьим будешь! Мы уже соображать начали! — огласил двор его зычный бас.
Мы с Сергеем переглянулись и тихо рассмеялись.
— Потом расскажешь, — проговорила я и направилась обедать, добавив: — А сейчас дела ждут.
Громов, похохатывая, тут же приноровился к моему шагу.
Просыпаться в городе, в бетонной коробке квартиры, под шум машин и голосов с нижнего этажа — не равно то же самое, что постепенно возвращаться в реальность в загородном доме. Такие поездки, как эта, для меня были редкостью. Что уж говорить о Катюше, которая к своим пяти годам успела побывать в за городом лишь несколько раз. Папина дача не в счет — садоводство совсем не было похоже на то сказочное место, где я проснулась, ощущая себя в раю.
Катюша уже где-то бегала. Наверняка умчалась к своим щенятам, о которых без умолку болтала. Как бы не вышло, что оба толстопузика в итоге поедут с нами, если дочь наотрез откажется с ними расставаться. Нет, я решительно не представляла, что наша и без того небольшая квартира превратится в место для содержания двух внушительных скотинок. А ведь таковыми они станут, когда вырастут, если судить по их маме.
— О, наконец-то наша засоня проснулась! — такими словами меня встретил дед Семен, который был уже в полной боевой готовности.
А именно — собран в лес. Об этом свидетельствовали резиновые сапоги и наряд, в который дедуля облачился.
— А где Катюша? — нахмурилась я.
— Они сейчас приедут с Сережей, — откликнулся дед. — Отправились в местный магазин ей за сапожками. Мы идем за грибами.
Я вскинула брови. Дед Семен хоть грибником и был заядлым, но правнучку с собой еще не брал ни разу.
— Геленька, вы не волнуйтесь, — добавила Алевтина. — Мы недалеко и места там хорошие, боровые. А как вернемся, обсудим с вами начало поставок. Жаль, вас не было за завтраком. Мы с Сергеем обговорили вкратце концепцию вашего будущего бизнеса, он вам потом расскажет.
От дальнейшего повествования и расспросов с моей стороны Алевтину отвлекла машина Громова, которая как раз запарковалась во дворе. Интересно, что тут успело произойти, пока я спала? И какие еще бизнес-проекты обсуждались без моего участия?
— Мама! Смотри, какие сапожки мне папа купил! — с восторгом закричала Катюша, выскочив из машины. — И новую корону!
Я покачала головой, глядя на покупки. Судя по тому, что вытаскивал в пакетах из машины Громов, короной и сапогами дело не ограничилось.
— А еще лукошко, — сказал Сергей, вручая дочери маленькую корзину.
— Да! Мамочка, мы идем за грибами.
Я посмотрела на деда Семена и Алевтину, которые только и ждали, что принцесску.
— Только осторожнее… — попросила их, испытывая тревогу, которая, как обычно и водится, бывает у всех матерей без исключения.
— Не переживайте, Гелечка, я этот лес как свои пять пальцев знаю, — откликнулась Алевтина, и я попыталась выдохнуть с облегчением.
Мне стало казаться, что они уже очень сильно задерживаются, когда миновал час. Если бы не телефоны, ни один из которых не отвечал, я бы так не волновалась. Наверно. Но мне было не дозвониться ни до деда, ни до Алевтины…
— Лина, они всего лишь час гуляют… — сказал Сергей, но и в его голосе я слышала тревогу. — Погода хорошая, грибов много…
Говоря это, он тоже, как и я, названивал и названивал то Алевтине, то дедушке, но все было безуспешно.
— Надо спросить тех, кто здесь работает, куда она могла их повести, — не выдержав, сказала я, вскочив со скамейки и перепугав при этом кота, что мирно дремал рядом.
— Лина! — окликнул меня Громов, когда я заметалась по двору. — Десять минут… Мы ждем десять минут, а потом я сам иду в лес с кем-то из местных.
Надо ли говорить, что и по прошествии обозначенного времени никто не вернулся, а телефоны так и оставались безмолвными? Я окончательно перепугалась, а эту чертову затею идти куда-то по лесам с маленьким ребенком и вовсе мысленно поносила изо всех сил. Если бы только это еще помогало…
— Все, я телефон не вырубаю. Буду звонить, — сказал Громов, который в компании двух мужчин уже был полностью готов к походу.
— Хорошо, — откликнулась я слабым голосом, и маленький отряд направился к лесу.
Алевтина, дед и Катюша, которая весело припрыгивала на каждом шагу, показались в поле зрения в тот момент, когда я уже начала выискивать в сети номера всех чрезвычайных служб мира.
— Принцесска! — бросилась я к дочери, едва не плача от облегчения.
— Мама! Я такую сыроежку нашла! — тут же похвасталась она. — Я сама! И она не чеври… черови…
— Не червивая, — подсказал дед, на лице которого было настолько благостное выражение, как будто в лесу ему еще и наливали.
— Папе сейчас покажу! — заявила Катюша, выудив большой гриб из корзинки.
— А папа уже пошел вас искать, — ответила я, глядя на Алевтину с долей укора. — Вы к телефону не подходили, а мы очень волновались.
В ответ хозяйка усадьбы лишь приподняла брови.
— Так связь там не ловит, а мы ведь быстренько… Катюша посмотрела на муравейник огромный, я ей показала, где пару лет назад на зимовье медведь устроился.
Видимо, поняв по моему лицу все, что я думаю на счет спящих косолапых, Алевтина поспешно добавила:
— Больше он туда не вернется! Местные уже берлогу разорили.
Я вздохнула и мысленно решила: природа — это хорошо, но пусть она ограничивается прогулками по усадьбе.
Следующим поводом, который заставил мои нервные клетки вновь гибнуть миллионами, стало возвращение тех двух мужчин, что отправились с Сергеем. Явились они… без Громова.
— Да он сказал, что направо пойдет, а мы веером прямо и налево. И все на том… — сказал один, почесав в затылке. — Думали, вернулся уж. Мы до болот дошли и обратно, а где городской — не знаем, — развел он руками.
Я мысленно взвыла. Вот именно! Городской. Совсем не приспособленный
