Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

Я узнала, что его родители умерли, когда он был студентом. Что компанию он создал с нуля, на одном энтузиазме и кредите. Что Ольга, его жена, была красивой, капризной и очень любила Дашу. Что он до сих пор винит себя в той аварии, потому что отвлекся за рулем.

О любовнике Ольги он не сказал ни слова.

И я не спрашивала.

В пятницу вечером, когда мы сидели на кухне и пили чай, зазвонил мой телефон.

Номер был незнакомый.

— Слушаю, — ответила я.

— Светлана Витальевна? — раздался в трубке незнакомый женский голос. — Это Полина. Секретарша вашего мужа.

Я похолодела.

— Что вам нужно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Поговорить, — ответила она. — Не по телефону. Встретьтесь со мной. Пожалуйста.

— Зачем?

— Я хочу извиниться, — в её голосе послышались слезы. — И рассказать вам правду. Пожалуйста. Дайте мне час.

Я посмотрела на Олега. Он сидел напротив, сцепив руки на столе, и внимательно следил за мной. Вопрос в его глазах был один: «Кто это?»

— Где и когда? — спросила я в трубку.

— Завтра в двенадцать. Кофейня на Ленина, 15, — сказала Полина. — Я буду ждать.

Она отключилась.

Я опустила телефон на стол и выдохнула.

— Кто это был? — спросил Олег.

— Полина, — ответила я. — Любовница моего мужа.

Он напрягся, но сдержался.

— Зачем звонила?

— Хочет встретиться. Сказала, что хочет извиниться и рассказать правду.

— Не ходи, — твердо сказал Олег. — Это может быть ловушкой. Твой муж мог её подослать.

— Возможно, — я покачала головой. — Но если нет? Если она правда хочет сказать что-то важное?

— Что может быть важного от женщины, которая спит с чужим мужем?

— Не знаю, — призналась я. — Но я хочу это узнать.

— Я поеду с тобой, — сказал Олег, не спрашивая разрешения.

— Это не обязательно.

— А я всё равно поеду. И не спорь.

Я не стала спорить.

Потому что спорить с этим мужчиной было бесполезно.

И потому что, если честно, я была рада, что он будет рядом.

В субботу утром я проснулась раньше обычного. Волнение не давало покоя — внутри все переворачивалось при мысли о предстоящей встрече.

Я оделась в одно из новых платьев — темно-синее, то самое, которое понравилось Олегу. Сделала легкий макияж, уложила волосы.

В зеркале отражалась женщина, которую я почти не узнавала. Не та уставшая, задерганная Светлана, которая приходила на работу с чемоданом и красными глазами. А кто-то другой. Собранная. Спокойная. Готовая к бою.

— Ты красивая, — сказал Олег, когда я вышла в гостиную.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как теплеют щеки.

Мы вышли из дома, сели в машину. Миша, как всегда, молча ждал у подъезда.

— На Ленина, 15, — сказал ему Олег.

Кофейня оказалась маленьким уютным заведением в центре города. Они сидели за столиком у окна — Олег за соседним столиком, с чашкой кофе и газетой, я — за тем, где меня ждала Полина.

Она пришла первой.

Когда я вошла, она встала, будто ученица перед учительницей. Молодая — лет двадцать пять — блондинка с большими глазами и испуганным лицом. Без яркого макияжа, в простых джинсах и свитере, она выглядела не любовницей-разлучницей, а напуганной девчонкой.

— Спасибо, что пришли, — сказала она дрожащим голосом. — Садитесь, пожалуйста.

Я села напротив. Заказала кофе.

— Говорите, — сказала я, глядя ей прямо в глаза.

Полина опустила взгляд. Замялась. Потом выдохнула и начала:

— Я не спала с вашим мужем.

Я усмехнулась.

— Я видела вас в туалете. Своими глазами.

— Видели, — кивнула она. — Но это был не наш поцелуй. Это он меня поцеловал. Я не хотела. Я пыталась оттолкнуть его, но у меня не получилось. Он сильнее.

— Зачем вы тогда пришли на мой юбилей? Зачем позволили ему пригласить вас?

— Потому что он шантажировал меня, — её голос сорвался. — Светлана Витальевна, я не знаю, как сказать… У меня есть парень. Мы вместе уже три года. И ваш муж… он узнал, что мой парень когда-то был судим. Это давно было, он отсидел, вышел, исправился, работает, никого не трогает. Но для вашего мужа это был козырь. Он сказал, что если я не соглашусь помогать ему — он расскажет всем на работе, и моего парня уволят. А кого с судимостью возьмут?

Я слушала, не веря своим ушам.

— Помогать? В чем?

— Якобы быть его любовницей, — Полина вытерла слезы, катившиеся по щекам. — Он хотел, чтобы вы узнали. Хотел развода, но не хотел терять деньги. Думал, если вы узнаете об измене, то сами уйдете, ничего не требуя. А он сможет оставить себе все — квартиру, дачу, сбережения.

— Зачем ему развод? — спросила я, чувствуя, как внутри все леденеет.

— У него есть другая женщина, — выдохнула Полина. — Не я. Другая. Моложе, богаче. Он хочет быть с ней, но она не будет с ним, пока он женат. Он хотел, чтобы вы подали на развод первыми, как инициатор, и чтобы виноватой были вы.

— А вы? — спросила я. — Почему вы согласились играть эту роль?

— Потому что боялась, — она всхлипнула. — Он говорил, что если я не соглашусь, он уничтожит моего парня. Говорил, что у него есть связи. И я поверила. Простите меня, пожалуйста. Я дура, я трусиха, я…

Она замолчала, закрыв лицо руками.

Я смотрела на нее и не знала, что чувствовать. Злость? Жалость? Омерзение?

Все вместе.

— Если вы говорите правду, — сказала я наконец, — почему вы решили рассказать мне сейчас?

— Потому что не могу больше, — Полина подняла на меня заплаканные глаза. — Ваш муж… он вчера пришел ко мне пьяный. Говорил, что вы подали на развод, что юристы уже готовят документы, что он все потеряет. Он меня ударил. Сказал, что я плохо сыграла свою роль, что вы не ушли сразу, не бросили все и не приползли к нему с повинной. Что я — никчемная дрянь. И тогда я поняла: я не хочу больше быть его марионеткой. Пусть делает, что хочет. Пусть рассказывает про Витьку кому угодно. Мы уедем в другой город, найдем работу. Но я не хочу больше врать. Не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.

Я молчала.

Кофе остыл. За окном моросил дождь, и по стеклу стекали серые капли.

— Спасибо, что сказали, — произнесла я наконец. — Спасибо, что нашли смелость.

— Простите меня, — повторила Полина. — Если бы я могла все вернуть…

— Не можете, — я встала. — Но вы хотя бы попытались исправить. Это уже много.

Я повернулась к выходу. Олег уже стоял у стойки, расплачиваясь за кофе. В его глазах был вопрос.

— Потом расскажу, — сказала я. — Поехали домой.

«Домой», — снова