Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева
— А мне показалось, твой, — услышала я сквозь шторку.
Второе платье было темно-синим, с длинным рукавом и V-образным вырезом. Оно сидело идеально — подчеркивало талию, скрывало то, что нужно скрыть, и делало фигуру визуально моложе.
Я вышла.
Олег поднял голову от телефона.
И замер.
Секунду, две, три. Он молчал, разглядывая меня так, будто видел впервые. Потом медленно произнес:
— Это берем. И таких еще пару штук, разных цветов.
— Хорошо, — я вдруг почувствовала, что краснею, и поспешила вернуться в кабинку.
Мы провели в магазине почти час. Я перемерила больше десяти вещей — джинсы, блузки, свитера, даже одно вечернее платье, которое я и не думала брать, но Олег настоял. «Пригодится», — сказал он загадочно.
На кассе, когда я достала кошелек, он остановил меня.
— Я заплачу.
— Мы договаривались, что я сама! — запротестовала я.
— Передумал, — спокойно ответил он, протягивая карту продавщице.
— Олег!
— Светлана, — он повернулся ко мне, и в его глазах была такая твердость, что я сдалась. — Ты сейчас без жилья, без нормальной одежды, без поддержки. Твой муж, скорее всего, заблокирует счета или выведет деньги. Ты не знаешь, что будет завтра. И я не хочу, чтобы ты беспокоилась о таких мелочах.
— Это не мелочи, — прошептала я.
— Это мелочи, — повторил он. — По сравнению с тем, что тебе предстоит пережить.
Я замолчала.
Пакетов было шесть. Олег взял их все, даже когда я попыталась помочь. Мы вышли из магазина, прошли к выходу из торгового центра, сели в машину.
— Спасибо, — сказала я, когда Миша тронулся с места.
— Не за что, — ответил Олег, глядя в окно.
Мы ехали молча. Стемнело, зажглись фонари, улицы засияли огнями. Город жил своей жизнью — люди спешили домой, в кафе, в кино, к любовникам, к детям, к родителям.
К дому.
У меня больше не было дома.
Был чужой дом. Чужая постель. Чужой мужчина рядом.
«Перестань, — сказала я себе. — Ты сама во всем виновата. Верила, не замечала, прощала».
«Но он не чужой, — тихо возразил внутренний голос. — Он Олег. И он не просил у тебя ничего взамен».
Я закрыла глаза и прислонилась головой к стеклу.
Завтра будет новый день.
Сегодня я просто выживу.
Дома нас встретила тишина. Даши не было — ушла к подругам, оставив записку на холодильнике: «Пап, я у Машки. Не жди. Деньги на карту кинь».
— Безответственная, — вздохнул Олег, прочитав записку. — Совсем от рук отбилась.
— Она молодая, — сказала я, ставя пакеты в прихожей. — В ее возрасте так бывает.
— В ее возрасте у меня уже была своя фирма, — возразил он. — А она в двадцать лет не знает, чего хочет от жизни. То актриса, то дизайнер, то психолог. Учится кое-как, деньги тратит не глядя. Инга — бывшая жена — избаловала ее до невозможности.
— Вы не живете вместе? — спросила я осторожно.
— Нет, — коротко ответил он. — Уже давно. И слава богу.
— Прости, я не хотела лезть в личное.
— Ничего, — он взял пакеты и понес их в спальню. — Иди, разбирай вещи. Елена Федоровна оставила ужин в микроволновке. Я буду на кухне.
Я разобрала вещи — развесила платья в шкафу, сложила белье в ящик комода, джинсы и свитера — на полки. Теперь этот шкаф выглядел так, будто здесь действительно кто-то живет. Не гость, а жилец.
Когда я вышла на кухню, Олег сидел за столом с чашкой чая.
— Ты не ешь? — спросила я.
— Не хочется, — ответил он. — Садись, поужинай.
Я разогрела еду — куриный суп и запеченную рыбу с овощами, — села напротив.
— Олег, — начала я, сделав несколько глотков, — я хочу тебя поблагодарить.
— Уже благодарила, — он отставил чашку.
— Нет, не за вещи. За все. За то, что приютил. За то, что не проходишь мимо. За… — я запнулась, подбирая слова, — за то, что ты есть.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Очень долгим. Таким, от которого хотелось провалиться сквозь землю — или, наоборот, шагнуть навстречу.
— Света, — сказал он наконец, и мое имя в его устах прозвучало как обещание, — я делаю это не из альтруизма. Не из жалости. И не из чувства долга.
— А из чего? — спросила я едва слышно.
— Из эгоизма, — ответил он, вставая из-за стола. — Потому что ты здесь — и мне легче. Мне спокойнее. Я сплю лучше.
— Я не понимаю, — призналась я.
— И не надо, — он подошел к раковине, налил себе стакан воды, выпил. — Просто прими это. Как данность. Как факт. Как то, что не требует объяснений.
Он вышел из кухни, пожелав спокойной ночи.
А я осталась сидеть, глядя на остывающий ужин, и чувствовала, как что-то огромное, необъяснимое поднимается внутри меня.
Что-то, чему я боялась дать имя.
Ночью мне приснился сон.
Я стояла на краю обрыва, а внизу бурлила река. Холодная, темная, опасная. Я боялась шагнуть — но кто-то стоял за спиной, дышал в затылок, и от этого дыхания становилось тепло.
— Шагай, — сказал голос. — Я поймаю.
— Боюсь, — ответила я.
— Я боюсь больше, — ответил голос. — Потому что если ты упадешь — я прыгну за тобой.
Я проснулась от того, что плакала.
Подушка была мокрой. Я лежала в темноте, слушая, как бьется сердце, и пыталась понять — это был просто сон или предупреждение.
Или пророчество.
Следующие два дня прошли в странном, почти сюрреалистичном режиме.
Утром — кофе, приготовленный Олегом. Короткий разговор о планах на день. Поездка на работу — теперь всегда вместе, с заездом за кофе в любимую кофейню Олега, где бариста уже знал, что я пью капучино с корицей, а он — американо без сахара.
Днем — работа, встречи, звонки. Я старалась не думать о личном, но коллеги уже начали перешептываться. Два дня подряд мы приезжаем на одной машине, выходим из нее вместе, в обед Гурьянов заглядывает в юридический отдел с какими-то несущественными вопросами, которые можно было решить по почте.
— Я тебе говорила, — шепнула мне Ксения в кулере, — он на тебя глаз положил. Я сразу заметила.
— Ерунда, — отмахнулась я. — Он просто помогает мне с переездом.
— С переездом? — удивилась секретарша. — А что, своего жилья нет?
— Есть, — неловко солгала я. — Но там ремонт.
— А-а-а, — протянула Ксения, но в её глазах я прочитала скептицизм. Она мне не поверила.
Вечером — ужин. Иногда с Дашей (которая продолжала сверлить меня взглядом, но уже не огрызалась), иногда без нее. Олег рассказывал о работе, о планах компании, иногда — о прошлом. Отрывочно, нехотя, будто вытаскивал из себя эти воспоминания
