Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева
Первым делом мы поехали в гостиницу. Я поднялась в номер, быстро собрала разбросанные вещи — вчера я так торопилась, что чемодан был открыт, а содержимое частично вывалено на кресло. Спустилась вниз, закинула чемодан в багажник и села обратно в машину.
— Все? — спросил Олег, обернувшись.
— Все, — кивнула я.
В машине снова повисло молчание. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, витрины магазинов и пыталась унять внутреннюю дрожь.
Все изменилось.
Моя жизнь, которая еще позавчера казалась понятной и устоявшейся, разлетелась на мелкие осколки. Я спала в постели мужчины, который был мне никем. Я ехала на работу в его машине. Я собиралась жить в его квартире.
Что бы сказала моя мама, узнав обо всем этом?
«Светка, ты с ума сошла! Что люди подумают?»
А что мне до людей? Они не ночевали в гостинице с разбитым сердцем. Они не слышали, как родной сын захлопывает дверь перед носом с чемоданом в руке. Они не знают, каково это — просыпаться утром и понимать, что все, во что ты верила двадцать пять лет, было ложью.
Пусть думают, что хотят.
Мне нужно было выжить.
В офисе мы припарковались на подземной стоянке, чтобы не светиться перед коллегами — эту просьбу Олег выполнил без возражений. На лифте я поднялась на свой этаж, он поехал выше, в кабинет директора.
— До вечера, — сказал он на прощание, и в этом коротком «до вечера» мне почудилось что-то почти интимное.
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Работа. Мне нужна работа. Отвлекусь, загружу себя делами, перестану думать о том, что случилось.
Но едва я вошла в открытое пространство юридического отдела, как на меня обрушился шквал вопросов.
— Светлана Витальевна, вы вчера ушли так рано! — воскликнула Ксения, подбегая ко мне. — Я волновалась!
— Все в порядке, Ксюш, — улыбнулась я через силу. — Были кое-какие личные обстоятельства.
— А что с чемоданом? — влезла в разговор Нина Павловна, протирая пыль с подоконника. — Я вчера видела, как вы уходили с чемоданом. И сегодня с ним же приехали.
Я замялась. Врать не хотелось, но и правду говорить — тоже.
— Переезжаю временно, — сказала я уклончиво. — Ремонт в квартире.
— А-а-а, — понимающе протянула уборщица. — Ну, дай бог, чтобы все у вас наладилось, милая.
Я благодарно кивнула и поспешила в свой кабинет.
Там меня ждала гора бумаг — как будто весь мир сговорился отвлечь меня от тяжелых мыслей работой. Я с головой ушла в договоры, отчеты, правки, стараясь не поднимать головы и не думать о том, что вечером мне снова придется ехать в чужой дом.
Ближе к обеду в дверь постучали.
— Войдите, — рассеянно сказала я, не отрываясь от монитора.
— Мам, привет.
Я подняла голову и увидела младшего сына.
Юра стоял на пороге — высокий, темноволосый, в джинсах и свитере, с рюкзаком за плечами. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию. Но глаза — мои глаза — смотрели на меня с такой тревогой, что у меня перехватило дыхание.
— Юра, — я встала из-за стола и подошла к нему. — Ты чего здесь? У тебя же работа.
— Отпросился, — он шагнул ко мне и крепко обнял, прижимая к груди. — Мам, мне Колька звонил. Сказал, что ты у него была вчера. С чемоданом. Что вы с отцом разводитесь. Что ты…
Голос его сорвался.
— Что я? — спросила я тихо, уткнувшись носом в его плечо.
— Что ты осталась ночевать у начальника, — выдохнул он. — Мам, это правда?
Я отстранилась, заглянула ему в лицо. Юра был младше Коли на четыре года, но всегда был ближе ко мне. Всегда заступался, когда старший брат дразнил. Всегда звонил, интересовался, как дела. Всегда был на моей стороне.
Даже сейчас, когда, казалось бы, весь мир отвернулся.
— Правда, — сказала я, не отводя глаз. — Но не так, как ты думаешь.
— А как? — спросил он, садясь на стул для посетителей.
Я вернулась на свое место и рассказала ему все. Все — без утайки. Про Толика и Полину. Про юбилей. Про гостиницу. Про то, как Коля выставил меня за дверь. Про Гурьянова, который подвез меня, а когда сын отказался принять, забрал к себе.
Юра слушал, не перебивая. Только бледнел с каждым словом и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.
— Козел, — прошипел он, когда я закончила. — Отец — козел. А Колька — еще больший козел.
— Юра, не надо, — я положила ладонь на его сжатый кулак. — Не ругайся.
— Мам, он тебя выгнал! — Юра вскочил, заходил по кабинету. — Родной сын выгнал родную мать, когда ей некуда было идти! Как после этого с ним разговаривать?
— Он выбрал отца, — сказала я тихо. — Это его выбор.
— Выбор! — фыркнул сын. — Какой там выбор? Алла ему мозги промыла, вот и весь выбор. Она отца твоего всегда недолюбливала — денег, видите ли, мало дает. А тут такой шанс — продемонстрировать лояльность.
— Юра…
— Нет, мам, ты послушай, — он остановился напротив меня, упершись руками в стол. — Я сейчас поеду к нему и все выскажу.
— Не надо, — твердо сказала я. — Это не поможет. Коля уже сделал выбор. И я не хочу, чтобы вы с ним ссорились из-за меня.
— А из-за кого? — горько усмехнулся Юра. — Мам, ты всегда о нас заботилась, а о себе — никогда. Сначала об отце, потом о нас. А кто о тебе позаботится?
— Я сама о себе позабочусь, — ответила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — И твой папа… твой отец тоже когда-то был другим, Юра. Не суди его строго.
— Он тебя предал, — глухо сказал сын. — Этого я ему не прощу.
— Это мои проблемы. Не твои.
— Твои проблемы — мои проблемы. Ты моя мать.
Мы замолчали. В кабинете было тихо — слышно только, как гудит компьютер и где-то за стеной переговариваются сотрудники.
— Мам, — Юра сел на стул, наклонился ко мне. — А с Гурьяновым… ты уверена, что это нормально? Жить у мужчины, который тебе не муж, не брат, не родственник?
— Он просто помогает мне, — ответила я, хотя сама не была до конца уверена в этой фразе. — Предложил пожить пару дней, пока я не найду квартиру.
— И ты ему веришь?
— А почему я должна ему не верить? — вопрос застал меня врасплох.
— Потому что он мужик, мам, — вздохнул Юра. — И потому что я не слепой. Я видел, как он на тебя смотрит на корпоративах. Как на конфету.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я, хотя внутри что-то
