Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева
— Ешьте, — сказал он. — Вам нужно поддерживать силы.
— Спасибо, — я послушно взяла вилку.
Еда была вкусной. Очень. Я не ожидала, что Гурьянов умеет так готовить. Толик, например, даже яичницу сжечь мог.
— Я могу пожить у сына, — начала я, когда тарелка опустела. — Младшего. Юры. Он холостой, у него места много.
— Можете, — согласился Гурьянов. — Но если хотите — можете пожить здесь.
Я подняла на него изумленный взгляд.
— Что, простите?
— Здесь, — повторил он спокойно. — У меня. Комнат много, я не стесню. Елена Федоровна — домработница — убирается, готовит, так что вы ничем обременены не будете. А до работы — пять минут на машине.
— Вы предлагаете мне жить у вас? — уточнила я на всякий случай, думая, что ослышалась.
— Предлагаю.
— Но зачем?
— Я же сказал: чтобы быть уверенным, что вы в безопасности. И чтобы… — он запнулся на секунду, — чтобы вы не оставались одна. Я знаю, как это тяжело — когда рушится жизнь. Сам через это проходил.
Я вспомнила слухи, ходившие по офису, — жена Гурьянова погибла в аварии много лет назад. Он остался один с маленькой дочерью.
— Ваша жена, — начала я осторожно, — она…
— Погибла, — подтвердил он сухо. — По моей вине. Я был за рулем.
Боль в его голосе была такой острой, такой настоящей, что у меня перехватило дыхание.
— Простите, — сказала я.
— Пережил, — он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Так что я понимаю, каково это — когда привычный мир разлетается на куски. И я знаю, что в такие моменты нужен кто-то рядом. Хотя бы для того, чтобы напомнить, что жизнь продолжается.
— Вы очень добры, — тихо сказала я. — Но я не могу. Я не хочу быть обузой.
— Вы не будете обузой, — он усмехнулся. — Я вообще редко дома бываю. Работа, командировки, дочь иногда приезжает. В основном вы будете предоставлены самой себе.
— Дочь? — переспросила я.
— Да. Дарья. Двадцать лет. Учится в Сочи, иногда прилетает. Сейчас как раз гостит.
А, вот чьи духи я учуяла. Не любовницы — дочери.
— Она не будет против? — спросила я с сомнением.
— Ей все равно, — отмахнулся Гурьянов. — Она в своем мире. Вас даже не заметит.
— Все равно, — я покачала головой. — Это неправильно. Что люди подумают? Что я живу у начальника…
— А вы расскажите им правду, — предложил он. — Что ваш муж вам изменил, что сын выгнал, что вам негде жить, а я как порядочный человек предложил временное убежище.
— Нет! — воскликнула я. — Я не хочу, чтобы все знали! Это унизительно.
— Тогда придумаем легенду, — спокойно сказал Олег. — Скажем, что мы старые друзья. Или дальние родственники. Или что я сдаю вам комнату.
Я задумалась.
Первый вариант — ехать к Юре. Он, в отличие от Коли, всегда был на моей стороне. Но у него своя жизнь, молодой человек, ему не до матери. Да и навязываться не хотелось.
Второй вариант — снять квартиру. Но где взять деньги? Моей зарплаты хватит разве что на комнату в общаге.
Третий — остаться здесь. В чужом, но безопасном месте. Рядом с человеком, который по какой-то непонятной причине хочет мне помочь.
— Я подумаю, — сказала я наконец.
— Думайте, — кивнул Гурьянов. — Но имейте в виду: если ваш муж узнает, где вы живете, проблем не оберетесь. А здесь он до вас не доберется. Охрана на входе, сигнализация, я сам в случае чего…
— Вы меня охранять будете? — спросила я с легкой иронией.
— Да, — серьезно ответил он. — Буду.
И в этом «буду» было столько уверенности и силы, что я почти поверила.
Почти.
Позже, когда я уже приняла душ (Гурьянов выдал мне чистое полотенце и халат — свой, огромный, пахнущий им), и привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно без косметики и сменной одежды, я вышла в гостиную.
Гурьянов сидел на диване с планшетом в руках, что-то читал. Увидев меня, он отложил планшет и поднялся.
— Вам нужно что-то из вещей? — спросил он.
— Да, — кивнула я. — В гостинице остался чемодан. И еще… мне нужно заехать в квартиру к мужу, забрать кое-что.
— Я съезжу, — сказал он.
— Нет! — запротестовала я. — Только не вы. Он вас убьет.
— Не убьет, — усмехнулся Олег. — Но вы правы, встречаться нам пока не стоит. Я пошлю Марата.
— Марата Ильнусовича? — удивилась я. — Начальника охраны?
— Да. Он у меня многофункциональный, — Гурьянов улыбнулся краем губ. — Может и адвоката изобразить, и водителя, и грузчика.
— Я не хочу никого напрягать, — покачала я головой.
— Светлана, — он произнес мое имя так, что я снова вздрогнула. — Вам нужно перестать отказываться от помощи. Вы не одна. И вы не обязаны все тащить на себе. Позвольте другим сделать что-то для вас.
— Но почему вы так добры ко мне? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не понимаю. У нас не было ничего общего, мы даже не дружили. А вы… вы ведете себя так, будто я вам небезразлична. И не как начальник подчиненной. Как-то иначе.
Он молчал долго. Так долго, что я уже пожалела о своем вопросе.
— Потому что вы для меня не просто подчиненная, — сказал он наконец глухо. — Вы… вы много для меня значите, Светлана. Больше, чем должны. И если вы спросите почему — я не смогу ответить. Не сейчас. Но, может быть, когда-нибудь…
Он не договорил.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в квартиру влетела девушка. Молодая, красивая, с длинными светлыми волосами, в коротком платье и с недовольным лицом.
— Пап! — крикнула она, не глядя по сторонам. — Ты не поверишь, что эта дура Машка выкинула! Она…
Она замолчала, заметив меня.
— А это еще кто? — спросила девушка, скептически оглядывая мой халат и мокрые волосы.
— Даша, — Гурьянов встал, — это Светлана. Моя… знакомая.
— Знакомая? — Даша приподняла бровь. — Знакомая в твоем халате в девять утра? Пап, ты издеваешься?
— Она останется у нас на время, — сказал Олег твердо. — Это не обсуждается.
— Конечно, не обсуждается! — фыркнула девушка, сверкнув на меня глазами. — Когда это ты меня о чем-то спрашивал? У тебя всегда так: сначала решения, потом разговоры. Мама, бывало, хоть предупреждала, когда кого-то привести собиралась. А ты…
— Даша! — рявкнул Гурьянов.
— Ладно, ладно, — она подняла руки, будто сдаваясь. — Пусть живет. Скажи еще, что ты на ней жениться собрался.
— Дарья! Вон из комнаты!
— Ухожу, ухожу, — она развернулась и ушла в коридор, громко хлопнув дверью в свою комнату.
Через стену заиграла музыка — тяжелый рок, еще громче, чем утром.
Я сидела на диване, раздавленная, уже готовясь к тому,
