Развод. Временное перемирие - Лия Латте

Кофейня через дорогу была почти пустой в это время. Мы сели за самый дальний столик у окна, из которого было видно наше офисное здание — стеклянный, холодный монстр, моя клетка. Отсюда, со стороны, он казался еще более чужим и враждебным.

— Отличный вид, не правда ли? — спросил Дмитрий, когда официант принес нам два эспрессо. — Позволяет посмотреть на все со стороны. Иногда полезно выйти из аквариума, чтобы понять, насколько в нем мутная вода.

Я промолчала, обхватив ладонями маленькую горячую чашку. Ее тепло было единственным, что казалось настоящим в этой сюрреалистичной сцене.

— Азия, — напомнила я, не желая вступать в его философские игры.

Он сделал глоток, чуть прищурившись.

— Да. Азия. Я знаю все, что можно найти в открытых и не очень открытых источниках. Это моя работа. Большинство видит цифры, я вижу за ними истории. Панику, жадность, ошибки. История «ГлобалСтроя» сейчас — это история большой паники. Они вложили колоссальные средства в один азиатский проект, поверив в красивые обещания, но что-то пошло не так. Местные регуляторы, проблемы с логистикой, валютные скачки — не суть. Суть в том, что у них в бюджете образовалась дыра размером с небольшой африканский долг. Им нужен наш контракт не для прибыли. Он им нужен, чтобы не утонуть. Прямо сейчас.

Он говорил спокойно, почти лениво, словно пересказывал вчерашние новости. Но я-то, как финансист, понимала, какую бомбу он только что заложил на стол между нашими чашками. Это был не просто козырь. Это был джокер.

— И вы решили просто так мне об этом рассказать? — я все еще не могла поверить в его бескорыстие. — Почему? Что вам нужно взамен?

— Скажем так, у меня аллергия на дилетантов, — он отставил чашку. — Марков и его команда — солдаты. Они умеют выполнять приказы, но не умеют воевать. Кирилл Андреевич построил хорошую армию, но, оставшись без генерала, она способна только на бунт и саботаж. А это вредит делу. И моим бонусам, — он усмехнулся, и эта самоирония обезоруживала, заставляя сомневаться в его истинных мотивах.

Я молчала, переваривая услышанное. Слишком просто. Все было слишком просто.

— Ваш ход с ультиматумом Маркову был красив, — вдруг сказал он, сменив тему. — Рискованно. Вы играете по-крупному. Ваш отец гордился бы вами. А новый образ… — он на секунду задержал взгляд на вырезе моей блузки, но это был не тот сальный взгляд, что я ловила на себе сегодня. Это был взгляд аналитика, оценивающего инструмент. Он тут же снова посмотрел в глаза. — … это тоже часть стратегии? Сильный ход. Отвлекающий маневр.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Он не просто видел мои поступки. Он читал их. Он препарировал меня так же хладнокровно, как анализировал биржевые сводки.

— Я не понимаю, о чем вы, — мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела.

— Да все вы понимаете, Екатерина Алексеевна, — он снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было что-то хищное. — Вы заставили их смотреть не на генерального директора, а на женщину. А когда мужчина смотрит на женщину, он делает ошибки. Очень умно. Но опасно. Такая игра требует полного контроля. Один неверный шаг, и из охотницы вы превратитесь в добычу.

Я допила свой кофе одним глотком. Напиток обжег горло, но придал сил.

— Где мне найти подтверждение вашим словам?

— А вот это самое интересное, — он откинулся на спинку стула. — Оно уже у вас есть. Вся информация лежит в нашем же архиве. В отчетах по азиатскому рынку за прошлый квартал, которые готовил мой отдел. Кирилл Андреевич их даже не открывал. Он всегда считал Азию «не нашим профилем». Он допустил ошибку. Просмотрел то, что лежало на самом видном месте.

Он положил на стол несколько купюр за кофе и встал.

— Вы искали слабое место врага снаружи, Екатерина Алексеевна. А оно всегда находится внутри. Удачной охоты.

Он ушел, оставив меня одну. Я еще несколько минут сидела, глядя на наше офисное здание. Я смотрела ему вслед, и чувствовала, как внутри борются два совершенно противоположных чувства. Холодный, липкий страх и странное, горькое уважение.

Он не стал моим спасителем. Не протянул руку помощи, как сделал бы рыцарь. Нет. Он бросил мне на арену меч и предложил сражаться самой, лишь указав на слабое место противника. Но я была ему благодарна за это.

Я вернулась к себе, чувствуя странный, злой прилив сил. Впервые за эти дни у меня был план. Четкий, ясный, мой.

Я заперла дверь кабинета, открыла корпоративную базу данных, нашла нужные отчеты и погрузилась в чтение, не обращая внимания на звонки секретаря.

Я не заметила, как пролетел остаток дня. Цифры и графики складывались в единственно верную картину — картину тщательно скрываемой катастрофы «ГлобалСтроя». Я нашла все.

И даже больше. Я нашла то, что позволит мне не просто изменить условия контракта. Я нашла то, что позволит мне их диктовать.

Телефон зазвонил, когда за окном уже стемнело. Я вздрогнула от неожиданности. На экране высветилось имя, от которого по спине пробежал холодок.

«Кирилл».

Я заставила себя ответить, мой голос был ровным.

— Да.

— Привет, — его голос был пугающе спокойным, даже ласковым. Ни намека на злость из-за утреннего скандала с Марковым, о котором ему наверняка уже доложили. — Не задерживайся сегодня. Нам нужно поговорить.

— У меня много работы.

— Это не займет много времени, — в его голосе проскользнули стальные нотки. — Это касается твоей бабушки.

Глава 18

Последние слова Кирилла ударили под дых, выбив из легких воздух и хрупкую эйфорию от только что одержанной победы.

«Она себя плохо чувствует».

Три простых слова. Не ультиматум, не приказ. Всего лишь констатация факта. Но это был самый страшный, самый неотразимый удар в его арсенале. Он целился не в меня. Он целился в мою единственную уязвимость. В мою любовь.

— Что с ней? — спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим, севшим от мгновенно подступившего ледяного страха. Весь мой боевой настрой, вся моя холодная ярость испарились, оставив после себя только звенящую пустоту.

— Врач уехал