Твое любимое чудовище - Кира Сорока
Она не доедает, вскакивает. Забирает поднос с посудой, быстро семенит с ним к окошку. Потом выскакивает из столовой.
Отпихиваю свой поднос, иду за ней.
Кайфую от шквала эмоций, которые она во мне вызывает.
На улице её след теряется. Верчу головой — студенты, преподы, никого похожего.
Но подваливает Эвелина.
— Фил, — шикает она, поглядывая на панорамное окно столовой. Касается пальчиками пуговиц на моей рубашке. — А что у нас происходит?
— У нас?
— Ну, у тебя. Зачем тебе эта мышь?
— Зачем тебе Ларин? — убираю её руку со своей рубашки.
Эля хищно улыбается.
— Хочешь, чтобы я его бросила?
— Я этого не говорил.
— Я брошу. Ты только попроси.
— Я не попрошу, — смотрю на неё, наверное, с жалостью.
Во всяком случае, стараюсь имитировать эту жалость, не умея чувствовать её по-настоящему.
Мы обсуждали сто раз с Элей — это просто секс. Порой не самый впечатляющий. Порой грязный, если мне так надо.
И теперь она задаёт неуместные вопросы, поэтому я задаю такие же.
Но мне уже осточертело играть в эту игру.
— Мне пора, — бросаю ей и иду искать Ульяну.
До конца не понимая, что вообще намерен с ней сделать.
Но сделать что-то надо. Она почему-то засела в голове.
Нахожу её в библиотеке.
Сидит в дальнем углу, за стеллажами с какой-то макулатурой, которую никто не берёт. Подтянула колени к груди, уткнулась в телефон.
Прячется.
От меня.
Подхожу бесшумно. Она не слышит — в ушах наушники. Музыка орёт так громко, что различаю басы даже отсюда.
Сажусь напротив.
Она вздрагивает. Выдёргивает наушники.
— Господи… Ты меня преследуешь? — прикладывает ладонь к груди.
— Ты убежала.
— Это не ответ.
— Это констатация факта.
Она смотрит на меня. Устало. Затравленно. Зло.
— Чего ты хочешь, Филипп?
Хороший вопрос. Чего я хочу?
Хочу понять, почему она не ломается. Хочу увидеть, где её предел. Хочу знать, почему она улыбается Литвинову, а на меня смотрит как на чуму.
— Ничего, — говорю в итоге.
— Тогда оставь меня в покое.
— Не могу.
— Почему?
Потому что ты — аномалия. Потому что ты не такая, как все. Потому что мне скучно, а ты — словно развеиваешь эту скуку.
Не говорю этого. Просто смотрю.
Она первая отводит взгляд.
— У меня через двадцать минут пара.
— Я знаю твоё расписание.
Она зажмуривается на секунду.
— Это… это ненормально. Ты понимаешь?
— Понимаю.
— И тебя это не смущает?
— Нет.
Она встаёт. Собирает вещи — рюкзак, телефон, наушники.
— Держись от меня подальше, — тычет пальчиком в мою сторону.
— Мы живём в одном доме, — напоминаю ей.
— В академии. Держись от меня подальше в академии.
— А если нет?
— Тогда я расскажу твоему отцу, — выдаёт, гордо вскинув подбородок.
— Что именно расскажешь? — смотрю на неё уже иначе, словно пытаясь заглянуть глубже.
— О том, что ты лапал меня в машине.
Усмехаюсь. Ловлю лямку её рюкзака, рывком притягиваю Ульяну ближе вместе с ним. Она неловко покачивается, упирается ладонью в стол.
Перехватываю одной рукой за затылок, другой за талию. И вот она уже на моих коленях, прижатая к моему телу. Только чёртов рюкзак между нами.
Упираюсь лбом в её лоб, веки опускаются. Её коса под моими пальцами…
— Филипп, на нас смотрят, — затравленно шепчет.
Забавно. Её волнует не моя близость, а то, что мы тискаемся в библиотеке.
Точнее то, что тискаю её я, а она позволяет.
— Послушай меня, — открываю глаза. — Можешь пойти к моему отцу, поделиться с ним всеми своими заботами. Но тогда это будет новый уровень.
— Какой ещё уровень? — её голос срывается, становится похож на писк.
Её руки на моих плечах, неистово давят, пытаясь оттолкнуться.
— Новый уровень нашей с тобой игры. Ты привлекаешь третьих лиц, и я тоже сделаю свой ход. Ты пока не пострадаешь, но вот твои друзья…
Её глаза округляются.
— Всё, я всё поняла, — выпаливает Ульяна. — Ничего не скажу твоему отцу. Никому не скажу. Просто отпусти меня. И просвети, что я должна сделать, чтобы ты больше никогда ко мне не прикасался.
Ох, это уже невозможно, Уля.
— Тебе просто не стоило приезжать сюда. Но уже поздно. Ты здесь, и я буду тебя трогать.
Потому что могу.
Глава 10
Диагноз
Уля
Его угрозы моим новым друзьям и его угрозы мне — буквально на репите прокручиваются в памяти.
Новый уровень нашей игры.
Я сделаю свой ход.
Ты зря приехала.
Какой игры, Филипп?
Я вообще не хочу с тобой играть!
В машине мы едем молча, и слава богу, он меня больше не трогает.
Филипп смотрит в окно, я кошусь на него украдкой.
После его грязных приставаний в библиотеке меня неистово накрыло лишь одним вопросом: да что с тобой не так, парень?
Женя говорила — псих, больной.
Я думала, это метафоры. Преувеличение. Ну, типа, как говорят «он конченый» или «у него крыша поехала».
А может, и правда чем-то болен?
Смотрю на его профиль. Резкие черты, напряжённая челюсть, взгляд, упёртый в одну точку за стеклом. Красивый. Если бы не всё остальное.
Машина останавливается у ворот. Я хватаю рюкзак и улепётываю к себе, пока он ещё не вышел.
На обед не спускаюсь. Аппетита нет.
Пытаюсь делать домашку — финансовый анализ, какие-то графики, формулы. Голова не варит. Буквы расплываются перед глазами.
Стола в комнате нет, поэтому лежу на кровати со стареньким планшетом и тетрадкой. Неудобно, но выбора нет.
Параллельно переписываюсь с Женей.
Озёрская: Как ты?
Я: Нормально. Зубрю.
Озёрская: Что зубришь?
Мне кажется, или она старательно избегает тему Филиппа?
Мы с ней не виделись после инцидента в столовой. И не обсуждали то, что Сабуров к нам подсел.
Я: Финанализ. Ничего не понимаю.
Озёрская: Хорошо, что у меня не финансы.
Я: Да, повезло. Как там Максим?
Озёрская: Ну он в академии не первый год. Привык к выходкам элиты. А я немного прифигела, вообще-то.
Пальцы сами набирают сообщение:
«Жень, а у Фила какой-то диагноз есть?»
Она долго печатает и, вероятнее всего, стирает, потому что приходит короткое:
Озёрская: В смысле?
Я: Ничего, забудь.
Озёрская: Нет, подожди. Почему спрашиваешь?
Я: Просто.
Озёрская: Уля!
Я: Ладно. Он странно себя ведёт. Очень странно. Все говорят — больной. Ну я и подумала…
Она снова долго печатает.
Озёрская: Только это между нами. Ну, я слышала краем уха. Типа у него что-то с головой. Не шиза, другое. Что-то про травму и… как это… расстройство личности? Антисоциальное, кажется. Но это слухи, я хз.
Антисоциальное расстройство личности.
Откладываю
