Твое любимое чудовище - Кира Сорока
Если бы она знала, какая жизнь её ждёт в нашем доме.
Через полчаса она появляется. Переоделась — юбка, блузка, рюкзак. Идёт по парковке, но не к двери тачки.
Останавливается напротив Игоря. Что-то говорит ему, он кивает. Она разворачивается и идёт к старой хонде. Возле неё — очкарик с ноутбуком под мышкой. Литвинов. И новая подружка тоже там.
Дверь машины открывается, Игорь садится за руль.
— Ульяна Андреевна сказала, что сама доберётся до дома.
— Куда она едет?
— Не сказала.
Смотрю через стекло. Она смеётся чему-то, что сказал очкарик. Кивает. Садится на заднее сиденье хонды.
Нашла лазейку, чтобы от меня сбежать.
Ещё одна аномалия. Никто прежде не находил.
Машина заводится, выруливает с парковки.
А я ведь уже знал, куда положу руку. Чуть выше, чем вчера. Проверить, где её граница. Когда она дёрнется, когда ударит.
— Филипп Всеволодович, домой?
— Да. Поехали.
Глава 8
Заявка
Уля
Кафе называется «Волна». Деревянная терраса на сваях, прямо над пляжем. Столики под выгоревшими зонтами, меню на крафтовой бумаге, официанты в фартуках с якорями.
Туристы везде. Сентябрь, бархатный сезон — народ цепляется за последнее тепло. На пляже яблоку негде упасть: лежаки, полотенца, визжащие дети, продавцы кукурузы.
Женя облизывает ложку с мороженым и щурится от солнца.
— Божечки, как же я это люблю. Море, солнце, красота.
Макс сидит напротив, уткнувшись в телефон. Периодически поднимает его, снимает что-то — море, чаек, Женю с перепачканным мороженым подбородком.
— Макс, я тебя убью, — она тянется отобрать телефон, но он уворачивается.
— Для истории. Потом спасибо скажешь.
Моё фисташковое тает быстрее, чем я успеваю есть. Зелёные капли стекают по вафельному стаканчику на пальцы.
Макс рассказывает про город. Оказывается, у него интересная история.
— Город построили в девяностых, — Макс машет ложкой в сторону набережной. — Какой-то олигарх выкупил кусок побережья и решил сделать «русский Монте-Карло». Понастроил особняков, яхт-клубов, закрытых пляжей. А потом деньги кончились — или отобрали, никто точно не знает. Проект заморозили.
— И что? — спрашиваю я.
— И получилось два города в одном. — Он кивает на пляж перед нами. — Это — старая часть. Обычные люди, туристы, студенты. Кафешки, рынки, панельки в три улицы от моря. А там, — он кивает куда-то вправо, за мыс, — Золотая миля. Закрытые посёлки, частные пирсы.
Женя фыркает.
— Там наши мажоры живут. Монстровы, Ларины, Омаровы, вся эта братия.
Морщусь.
Монстровы? Что это за фамилия такая?
— Не все там живут, Жень, — поправляет Макс. — Некоторые в Старом городе, ближе к центру. Там тоже дорого, но по-другому. Исторические особняки, довоенная застройка.
— А академия?
— На границе. — Он чертит пальцем воображаемую линию. — Специально так построили. Чтобы и богатые могли ездить из своих посёлков, и общага рядом для тех, кто попроще.
Смотрю на море. Отсюда не видно разницы — вода одинаково синяя, солнце одинаково жаркое. Но где-то там, за мысом, начинается другой мир. Тот, в котором я теперь живу.
— Ривьера-Сити, — повторяю вслух. — Красивое название.
— Красивое, — соглашается Макс. — Только местные его не любят. Говорят — понты. Раньше тут просто посёлок был, рыбацкий. Камышовка. Старики до сих пор так называют.
— Камышовка, — Женя морщит нос. — Фу. Ривьера лучше.
— Лучше-то лучше. Только от переименования рыбаки богаче не стали.
Доедаю мороженое. Облизываю пальцы.
Два города в одном. Золотая миля и Камышовка. Особняки с частными пирсами и панельки в три улицы от моря.
И я — между ними. Девочка из обычной квартиры, которая живёт теперь в доме за забором с охраной.
— Там пенная вечеринка, — Женя вытягивает шею, глядя на пляж. — Видишь?
Вижу. Дальше по берегу — огороженная площадка, колонки, толпа людей в купальниках. Из пушек валит белая пена, накрывая всех с головой. Музыка долетает обрывками — что-то басовитое, танцевальное.
Женя вскакивает, хватает меня за руку.
— Пошли.
— Женя, мы в форме, — пытаюсь её притормозить.
— Плевать.
— Промокнем насквозь.
— В этом весь смысл!
Макс поднимает телефон.
— Я снимаю.
— Макс!
— Для истории.
— Ладно. Но на мой снимай, — Женя отдаёт ему свой телефон.
Я отдаю свой.
Женя тащит меня по ступенькам на пляж.
Охранник на входе в зону вечеринки смотрит на нашу форму — чёрные блузки, белые юбки, явно не пляжный дресс-код. Пускать нас не хотят.
Женя вдруг расстёгивает нижние пуговицы на блузке и завязывает края в узел. Блузка становится короче, оголяется пупок.
Я делаю то же самое, вдруг заразившись от Жени этим безрассудством.
Охранник хмыкает, пропускает нас.
Забегаем за ограждения.
И тут же нас накрывает.
Пена — везде. В лицо, в волосы, за шиворот. Тёплая, мыльная, пахнет чем-то цитрусовым. Музыка бьёт по ушам, вокруг орут, смеются, танцуют. Какой-то парень врезается в меня, извиняется, исчезает в белом облаке.
Женя хохочет как ненормальная. Хватает меня за руки, кружит. Пена летит во все стороны.
— Давай! — орёт она сквозь музыку. — Не стой как истукан!
И я сдаюсь.
Прыгаю, танцую, подставляю лицо под белые хлопья. Блузка липнет к телу, юбка потяжелела, волосы — мокрые сосульки. И плевать. Плевать на всё — на Сабурова и всю эту элиту академии.
Сейчас я просто — я. Студентка на пенной вечеринке. Обычная девчонка.
Макс пробирается к нам сквозь толпу, телефон в вытянутой руке.
— Улыбаемся!
Мы с Женей виснем друг на друге, показываем в камеру языки. Блузки промокли насквозь, облепили тело. Макс ржёт, снимает ещё.
— Теперь на мой! — кричу ему. — Давайте вместе!
Макс приобнимает нас обеих, Женя корчит рожу, я просто улыбаюсь. Щёлк.
— Ещё одну!
Щёлк.
— Окей, хватит, — Макс отлепляется от нас. — Я мокрый как мышь.
— Ты же даже под пену не лез, — Женя тычет его в бок.
Выбираемся из пенной зоны. Стоим, обтекаем. Форма — хоть выжимай, волосы — катастрофа.
— Охренеть, — говорит Женя с восторгом. — Вот это я понимаю.
Открываю ВКонтакте, загружаю фотку. Мы втроём, мокрые, счастливые, в пене. Добавляю подпись: «Бархатный сезон».
Публикую.
Уведомление выскакивает через секунду.
Буквально — через секунду.
«Филипп Сабуров оценил вашу фотографию».
Сердце ёкает.
Нажимаю на имя.
Страница закрытая. На аватарке — рука с оттопыренным средним пальцем. Дерзкий фак на чёрном фоне.
Он только что поставил мне лайк? Поставил сразу, а значит, сидел на моей странице именно в эту минуту.
— Уля? — Женя заглядывает мне через плечо. — Ты чего побледнела?
— Ничего. — Убираю телефон. — Поехали домой.
От моей тёти есть пропущенные, поэтому надо возвращаться.
Макс везёт нас обратно. Старая хонда пахнет ванильным освежителем и чем-то машинным. Сиденья накрыты полотенцами — Женя где-то добыла на пляже.
— Вам же в общагу, да? — спрашиваю я.
— Ага, —
