Форвард - Айли Фриман

Я на каком-то интуитивном уровне ожидал, что Вика вот-вот оглянется, чтобы бросить на меня последний прощальный взгляд, но затем с горечью осознал, что ей нет смысла оглядываться – она ничего не увидит. Но я все равно ждал, уставившись, как они удаляются все дальше и дальше.

И в какой-то момент она сделала это – оглянулась через плечо. Я ощутил, как по щекам покатились слезы, и поднял руку в прощальном жесте. Конечно, она его не увидит. Но я все равно поднял.

Повернувшись к Елисею, я поймал на себе его сочувственный взгляд.

– Когда вы планируете рассказать тренеру о своих отношениях? – осторожно поинтересовался он.

– Она не хочет, – вздохнул я.

– Она права, – согласился Рыжий. – Мы не знаем наверняка, как тренер отреагирует. Ты, конечно, его любимчик, но это может не спасти тебя.

– Я хочу спасти не себя, а ее, – произнес я с грустью. – Все остальное не имеет значения.

Глава 40

Артем

Спустя две недели мне наконец дали допуск к тренировкам. Моя нога полностью восстановилась и вновь была готова к передачам и голам.

Когда мы прилетели в Испанию, началась стремительная круговерть изнурительных тренировок. Я по ним соскучился, во мне было много энергии, которую я пускал в ход и к вечеру получал ноющее от нагрузок тело. Напряженные тренировки помогали отгонять тяжелые мысли о Вике. Я старался звонить ей или отправлять голосовые сообщения, как только находилась свободная минутка. Из-за восьмичасовой разницы во времени между Испанией и Токио общаться было не всегда удобно, но я старался найти возможность спросить, как у нее дела и как проходит лечение, и каждый раз с замиранием сердца ждал ответа, слов, что произошло чудо и зрение удалось восстановить.

Я так обрадовался, когда Вика рассказала мне, что она спела свою песню «Гореть и жить» в клинике и даже собрала вокруг себя довольно много зрителей – пациентов и врачей. Эта песня продолжала придавать ей сил. После того как Вика в день своего рождения записала ее в студии, мы загрузили композицию на некоторые музыкальные платформы. И вот за два месяца набралось приличное количество прослушиваний.

Я рассказал об этом Вике во время одного из разговоров, и она заплакала. Для нее признание публики было очень важным. Ее мечты начинали сбываться. Даже в самых трудных ситуациях можно найти вдохновение и продолжать жить полной жизнью. Я очень хотел верить в то, что Вика это поняла.

«Я тебя люблю» – я говорил это ей каждый раз. И иногда спрашивал: «Когда я получу твой ответ?»

Однажды в качестве ответа мне пришла песня, в которой были такие строки:

«Ты получишь мой ответ,

Когда я вновь увижу свет».

Она записала небольшую песню в голосовом сообщении, наигрывая аккорды на гитаре. Я никогда не слышал ничего более трогательного и личного, чем эта песня. Она была только для меня.

Когда в душе погаснет свет,

Я буду ждать рассвет.

С тобой я не боюсь идти

Навстречу новому пути.

Ты получишь мой ответ,

Когда я вновь увижу свет.

Твоя любовь – мой маяк,

В ней моя сила и знак.

Но ты получишь мой ответ,

Лишь когда я вновь увижу свет.

Ты для меня как солнце в облаках,

что пробивает мрак.

Хочу увидеть себя в твоих глазах,

Но не знаю как.

Я так хочу поверить в нас,

Но не могу сделать это сейчас.

Ты получишь мой ответ,

Когда я вновь увижу свет.

Твоя любовь – мой маяк,

В ней моя сила и знак.

Но ты получишь мой ответ,

Лишь когда я вновь увижу свет.

Вика

Прошел уже целый месяц, как я приехала на лечение в Японию. Я устала от постоянных обследований и процедур. Но еще больше я устала от того, что не могла сказать Артему Королеву три заветных слова, которые он от меня ждал.

«Я люблю тебя!» – все внутри меня кричало об этом, слова рвались наружу, но я продолжала держать их в плену.

Если я открою ему сердце, это станет якорем, который навсегда привяжет его ко мне. Я не могла так поступить с ним. Пока между нами остается пусть тонкая, но все же ощутимая грань, эта совсем незначительная дистанция, у него будет шанс взлететь, как птица, и двигаться дальше. Без меня. Я не чувствовала себя достойной любви Артема и боялась, что сломаю его жизнь и карьеру. Страхи и сомнения, как тени, крали у меня право на счастье, и я ничего не могла с этим поделать.

Я отправила ему песню, которую придумала буквально на ходу.

Ты получишь мой ответ,

Когда я вновь увижу свет

Если у меня появится хоть малейший шанс, что я снова смогу видеть, я тут же признаюсь Артему Королеву в любви. Без всякого промедления. Но до тех пор… моя любовь будет преградой на его пути к свету.

Артем

– Интересы команды важнее личных, запомните это! – Слова, которые тренер вбивал в нас на очередной тренировке, оставляли обжигающий след в сознании. – Все, что происходит за пределами стадиона, не имеет значения. Там у вас одна жизнь, а здесь совсем другая. На поле вы должны забыть обо всем. Здесь существует только мяч, команда и победа.

– И ворота, – с усмешкой вставил Коля Кривошеин.

– Само собой, – согласился тренер. – Так что давайте в этом году станем лучшей молодежной командой в стране.

– Правда, что Королев нас покидает? – поинтересовался Даня.

– Да, но надеюсь, что ненадолго. – Тренер повернулся ко мне. – Тебя ждет сборная, но не забывай, что все мы ждем тебя обратно.

– Я не думал, что можно вот так легко попасть в сборную, – с сомнением и долей язвительности произнес Вертинский. С ним у нас так и не установилось особо теплых отношений, хоть я и сдружился с Матвеем. – Наверное, тебя туда кто-то протолкнул, Артем.

– Заткнись, хорош придуриваться. – Матвей пренебрежительно толкнул друга локтем. – Мы все верим в Королева. Надеюсь, атеистов тут нет. – Он обвел всех собравшихся выразительным взглядом.

Как же