Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Хочешь сказать, мутит? – поправила Венди. Старая их, подростковая шутка – любили они тогда пройтись насчет папиной педантичности во всем, что касается медицинских формулировок. В первые дни после свадьбы Венди вот так же поправлял Майлз, причем интонации у него были точь-в-точь папины – до такой степени, что Венди в шутку грозилась аннулировать брак. – Посмотри на себя, Лиза! Хороша, ничего не скажешь. Парень обрюхатил и сделал ручкой, только дезодорант после него и остался.
Лиза жалко улыбнулась. Ясно, Венди, на ее вкус, чересчур развязная. Реакция нередкая, Венди могла бы и привыкнуть.
– Скажи Райану, чтоб возвращался. А если у него ума не хватит понять, почему это важно, я сама ему растолкую.
Венди выдержала паузу. Вспомнился Майлз. Нет, она о нем постоянно помнила, каждую секунду он был в ее мыслях – потому что вообще забрал половину ее разума, взамен оставив половину своего.
– Мы с Майлзом крупно поругались, когда я была беременна, – продолжала Венди. – По поводу увлажнителя воздуха.
Представилась детская (Венди оформляла ее, держа в уме иллюстрации Ричарда Скарри[113]; на тот момент готово было далеко не все). Венди, на более раннем сроке беременности, чем покинутая Лиза, доказывала Майлзу, что увлажненный воздух может быть потенциально токсичным, а Майлз, который заранее распечатал из интернета статью, возражал: не токсичный будет воздух, а, наоборот, очищенный, а сон у них с Венди – более глубокий, если у колыбели поставить увлажнитель.
– Идиотский повод, конечно. А Майлз взял да и ушел – на целых шесть часов. В одиннадцать вечера, между прочим. Когда вернулся, я ему говорю: если бросишь нас, значит, ты – биологический трус.
– Кто-кто?
– Когда мужчина бросает женщину, беременную от него, он этим демонстрирует свою эволюционную неполноценность. Мое личное мнение – характеристика подходит к большинству мужчин. Правда, по многим сразу не скажешь. На самом деле все ссорятся и расходятся. Тут важно вовремя вернуться.
– А я уже и не хочу, чтобы Райан вернулся, – тихо произнесла Лиза. – Пожалуй, наши отношения себя изжили. Мне порой кажется, он к лучшему – его уход.
– Рассуждаешь как фаталистка.
– Вообще-то я стараюсь быть реалисткой.
– Может, это одно и то же. – Венди стиснула Лизе коленку. – Господи, до чего ж трудно в нашем мире оставаться личностью!
Лиза молча кивнула.
– Периодически просто руки опускаются, – продолжала Венди. – Все так плохо, а мы, люди, – кучка самовлюбленных переростков с сознанием детсадовцев. Понятия не имеем, что делаем, а показать стараемся обратное. Относится ко всем, кроме мамы с папой, – у них счастье из ушей лезет, как ни погляжу – хочется газ включить и голову в духовку сунуть.
– Ты серьезно? – уточнила Лиза, внезапно сделавшись чопорной училкой.
– Объясни сначала, что ты разумеешь под словом «серьезно».
– Я только хотела сказать, что никто тебя не осудит.
Иронии в интонациях – ни на йоту, отметила Венди. Взгляд – как у ведущей вижн-квеста[114].
– Боже, Лиза, ты что, шутишь?
– Нет. В смысле, я хотела сказать, что тогда мы все… нам всем… Короче, я лишь имела в виду, что после всего пережитого тобой это была бы естественная реакция… ну, на степень тяжести твоей душевной травмы. Я говорю о потере интереса к… В общем, о желании… закрыться от мира. Покончить с…
– То есть, если бы я потеряла волю к жизни, ты бы меня поняла?
– Да нет же. Просто это было бы… Господи, Венди, ты меня в угол загоняешь.
– Слушай, Лиза, ты ведь консультации не даешь? В смысле, твоя работа с этим не связана?
– Вообще-то нет.
– Вот и хорошо. Да расслабься ты – это я так прикалываюсь. И вообще мы о тебе говорим. О той, которая обошла меня на определенном этапе марафона источников разочарования.
Тут-то Лиза и не выдержала. Эффект дежавю, еще одна беременная сестра, еще один акт самосожжения у Венди в гостиной.
– Я не справлюсь, – твердила Лиза. – В последнее время Райан был невыносим – лежит и лежит на диване, достал просто. Я думала: лучше вообще без него, потому что зачем мне второе дитя, великовозрастное и с кататоническим синдромом? Сам себя не обслужит – куда ему о младенце заботиться? Надоело, знаешь, сопли вытирать. И вообще я что – жилетка, что ли? Так я думала, Венди, честно. Но теперь, когда Райан и впрямь избавил меня от своего присутствия, мне кажется, что я была полной дурой. И хотя бы беременность выпала на какой-то другой период, а то на работе у всех впечатление, будто я все нарочно подстроила – ну, типа, раз она у нас в штате, так за ней место будут держать гарантированно. Как на меня смотрят, Венди! Будто я радиацию излучаю!
– С тобой все будет в порядке, – заверила Венди.
– Со мной! – усмехнулась Лиза. – У меня в утробе маленький человечек, и моя прямая обязанность – делать так, чтобы в порядке все было с ним.
Ляпнула – и спохватилась. Венди прямо видела, как подтекст фразы, сорвавшейся с Лизиных уст, доходит до Лизиного разума. Вот дошел; вот Лиза рефлекторно кладет руку себе на живот, словно извиняясь перед малышом, а затем стискивает запястье Венди – так иногда поступает мама, это у нее признак сочувствия.
– Господи, Венди! Прости меня. Я вовсе не в том смысле…
– Расслабься.
– Я хотела сказать, что…
– Ты в шоке – это объяснимо, – заговорила Венди. – Но тебе, блин, не о чем переживать. Ты одна не останешься. Мама с папой в восторге от твоей беременности, они помогут с малышом. Вайолет, уж будь уверена, ухватится за возможность лить тебе в уши свой бесценный родительский опыт и заодно напоминать, насколько она умнее тебя. Кстати, я тоже не мизантропка, малыша твоего собираюсь баловать. Уже присмотрела ползунки от Диора: в витрине заприметила, и прямо, знаешь, запали они мне. Вот возьму и куплю, племянничку подарю.
Вскоре после того как стало известно о беременности Венди, Майлз примчался домой с детским комбинезончиком с символикой «Чикаго Кабс» – купил в киоске у стадиона «Ригли Филд». Тут-то Венди и осознала: все происходит на самом деле, у нее и впрямь будет ребенок, а у ребенка – нежный папочка.
Она сглотнула ком и добавила:
– Короче, Лиза, не кисни. Уйма народу будет любить твое дитя, сама ведь знаешь.
– Знаю, конечно. Просто наше детство вспоминаю и думаю: моему малышу такое не светит. Потому что, Венди, о такой атмосфере в семье, в которой мы росли, только мечтать можно.
– Это дело вкуса, – фыркнула Венди. – И вообще, что проку
