Украденные прикосновения - Нева Алтай

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь заменил столешницу кухонной стойки. Сегодня, Джинджер. – Я кладу трубку и продолжаю внимательно осматривать пространство вокруг нас.

Этот ненормальный кот лежит в корзинке под окном. Он уже неделями разбрасывает повсюду свою шерсть. Эта хрень опасна.

– Собачьи грумеры берутся за котов? – спрашиваю я.

– Что? Нет. А что?

– Я скажу Джинджер найти какое-нибудь место, где за них возьмутся, и отправлю эти отродья на стрижку.

– Что? – Милена хватает меня за подбородок и поворачивает к себе лицом. – Ты не тронешь наших котов, Сальваторе!

Я щурюсь, глядя на нее. Люстра наверху заливает светом ее лицо, которое кажется каким-то сероватым.

– Ты выглядишь бледной. Почему ты такая бледная?

– Это мой обычный цвет кожи. Не мог бы ты, пожалуйста…

Люстра. Эта штука весит не меньше десяти килограммов. Что, если один из винтов раскрутится и она упадет на Милену? Подхватив ее под бедра, я передвигаю нас на другой конец дивана. Я поручу работникам технического обслуживания проверить все потолочные крепления.

– Ради всего святого, Сальваторе, ты скажешь мне, что происходит в твоей голове?

Я беру лицо моей жены в ладони и пристально смотрю ей в глаза, надеясь, что она поймет, каким бесконечно беспомощным я чувствую себя в этой ситуации.

– Ребенок внутри тебя. Я не могу обеспечить его безопасность. Я не могу защитить его. Поэтому я устраняю все возможные внешние угрозы.

– Ничего с нашим ребенком не случится, – шепчет Милена. – Он в полной безопасности там, где он сейчас находится. Тебе нужно расслабиться.

– Ты этого не знаешь.

– Нет, знаю. Я сделала УЗИ, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем сообщить тебе эту новость, потому что знала, что ты запаникуешь. И я записалась еще на одно УЗИ позже сегодня, так что мы можем пойти вместе и ты убедишься во всем сам.

Давление в моей груди немного ослабевает, но я все еще на грани срыва.

– Мы будем делать УЗИ каждый день.

– Каждый день в течение восьми месяцев? – стонет она.

– Да.

Милена вздыхает и прижимается своим лбом к моему.

– Хорошо. Если тебе будет от этого легче, мы будем делать его каждый день.

Да, будем. И все же было бы лучше, если бы здесь постоянно был врач. В пентхаусе. Круглосуточно. Мои глаза прикованы к Милене, когда я снова достаю телефон и нажимаю на кнопку быстрого набора одного из контактов. Илария отвечает на втором гудке.

– Собирай свои вещи. Нино приедет забрать тебя.

– Забрать меня куда? – спрашивает моя мать.

– Милена беременна. С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь.

Глаза моей жены вспыхивают.

– Что? – Она выхватывает телефон у меня из рук и прижимает его к уху. – Просто не обращайте на него внимания, Илария. У нас все в порядке.

Я хватаю Милену за руку, пока она продолжает сжимать телефон, и притягиваю обе наши руки к моему уху.

– У тебя есть три часа, – приказываю я и бросаю трубку.

Милена качает головой:

– Мы не заставим твою маму жить с нами, детка.

Я стискиваю челюсти. Моя жена наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

– И ты не тронешь наших котов, – говорит она мне в губы. – Я в порядке. Наш ребенок в порядке. Я знаю, что ты боишься, но в этом нет нужды.

– Я не боюсь. – Я прикусываю ее нижнюю губу. – Я, черт возьми, в полном ужасе, Милена.

– Ты в шоке. Это пройдет. Мы можем прокатиться после УЗИ и, может быть, заехать в магазин, чтобы посмотреть какую-нибудь детскую мебель. Надеюсь, это поможет тебе расслабиться.

Я замираю, холодный пот выступает у меня на спине. Я отодвигаюсь и, не сводя с нее глаз, снова тянусь за телефоном.

– Господи боже мой, кому ты теперь звонишь? – стонет Милена.

– Нино, – говорю я, когда отвечает начальник моей службы безопасности. – Достаньте мне бронированную машину.

Бонусная глава

Папочка Торе

Милена

– Схватки продолжаются с интервалом более тридцати минут. Я могу ходить, – бормочу я, пока Сальваторе несет меня к главному входу небольшой частной больницы, которой он владеет.

– Нет.

– Все будет хорошо, Торе. Тебе нужно расслабиться.

– Я расслаблен, – говорит он сквозь стиснутые зубы, проходя через раздвижные двери.

Картины маслом в витиеватых золотых рамах украшают белоснежные стены, делая помещение больше похожим на художественную галерею, чем на больничный зал ожидания. В левой части комнаты стоят старинные деревянные стулья, которые сейчас пустуют. Справа находится регистратура с белой столешницей, основание которой искусно украшено деталями из сусального золота. За стойкой сидят две медсестры и тихо переговариваются между собой. Как только они видят нас, обе вскакивают со стульев, широко раскрыв глаза, как будто их охватывает внезапная паника.

– У моей жены схватки.

На долю секунды обе женщины застывают на месте, а затем начинают действовать. Одна бежит по коридору, в то время как другая хватает телефон и трясущимися пальцами набирает номер.

– Они кажутся немного нервными, – бормочу я и кусаю Сальваторе за ухо, надеясь, что это хоть немного снимет его напряжение.

Двадцать минут назад, когда я сказала мужу, что наш ребенок, возможно, захочет присоединиться к нам сегодня, Сальваторе так побледнел, что я подумала, он вот-вот упадет в обморок. Почти минуту он стоял неподвижно, глядя на меня так, словно видел впервые. Затем подхватил меня на руки и выбежал из квартиры, направляясь в гараж. У меня даже не было возможности забрать свой телефон или сумку, которую я собрала для больницы.

– Доктор готов вас принять, мистер Аджелло, – задыхаясь, произносит медсестра за стойкой регистрации. – Пожалуйста, пройдите за мной.

Когда Сальваторе следует за ней по коридору, я замечаю, что вокруг нет ни души. Двери кабинетов врачей и смотровых комнат, мимо которых мы проходим, открыты, и все они пусты. Конечно, это небольшая больница, но здесь всегда дежурят не менее пяти врачей и другого медицинского персонала, а также обычно присутствует множество пациентов. Еще полгода назад я работала в этом учреждении на полставки и не помню, чтобы когда-либо раньше видела это место настолько пустынным.

– Почему здесь никого нет? – спрашиваю я.

– Два месяца назад я закрыл больничный прием. – Сальваторе заходит в дверь, которую медсестра придерживает для нас. – Я не хотел, чтобы персонал отвлекался. Поскольку ты была близка к родам, я хотел, чтобы все были сосредоточены только на тебе, когда придет время.

– Что?

Я вскрикиваю, но звук превращается в хныканье, когда начинается очередная схватка. Я