Драгоценная опасность - Нева Алтай

Закрыв глаза, я прислоняюсь лбом к деревянной поверхности. Мои ладони тоже, словно я могу оттолкнуть эту дурацкую штуку. Убрать чёртов барьер между нами. Но это не дверь нас разделяет. Это моё идиотское поведение. С самого начала… нас.

— Тара, — хриплю я.

— Оставь меня в покое! — слова, приглушённые и немного сломленные, доносятся сквозь массивную древесину, стоящую на моём пути. — И ответь на этот чёртов телефон! Он действует на нервы.

* * *

— Ты меня слушаешь, Артуро?

Я отрываю взгляд от своих рук и смотрю на Нино. Мы провели последний час в офисе Аджелло, информируя дона о наших следующих шагах по отношению к греческому синдикату. Когда зазвонил телефон Аджелло, и он поднялся и отошёл в дальний угол, чтобы поговорить с женой, мои мысли снова вернулись к сцене между мной и Тарой ранее. Это, кажется, единственное, о чём я способен думать с тех пор, как ушёл из дома.

— Не совсем. — Я пожимаю плечами. Моя кожа зудит от необходимости вернуться домой. К моей Таре. Не уверен, что мне сейчас вообще есть дело до планирования или вообще до выполнения своей работы, черт возьми.

— Я сказал, плохо, что мы не можем просто убить старого Катракиса, — ворчит Нино с другой стороны конференц-стола. — Политика, даже мафиозная политика, — настоящая головная боль.

Я хмыкаю. Двое убитых охранников на нашей бруклинской стройплощадке были простыми парнями, временными сотрудниками из местной частной охранной фирмы. Фирмы, которую мы рассматривали для включения в наши ряды. Сделка ещё не завершена, так что мы не можем заявлять, что были убиты наши люди. Также есть неясность в мотиве Катракиса. Без каких-либо твердых доказательств, что это была прямая атака на нашу Семью, мы не можем утверждать обоснованность возмездия против греков.

Навигация по криминальному подполью мира — сложное дело. При таком количестве игроков, втиснутых в тесное пространство, один неверный ход может серьёзно повлиять на то, доживёшь ли ты до того, чтобы насладиться тем пространством для манёвра, которое сумел создать для себя. Каждое действие нужно взвешивать против каждого возможного исхода, чтобы убедиться, что оно не подвергнет опасности благополучие Семьи. Я это тоже знаю. И у меня никогда не было с этим проблем. До сегодняшнего дня.

— Я сломаю позвоночник этому ублюдку, — рычу я. Страх от того, что могло случиться с Тарой, всё ещё сидит в желудке, как валун. Одна только мысль о том, как близко я был к тому, чтобы потерять её, сводит меня с ума. — Я обязательно сделаю это позвонок за позвонком. А затем я выслежу остатки банды «Гадюк» и сделаю то же самое с каждым, кто участвовал в нападении на «Наос».

— Ты же знаешь, мы не можем с ними связываться, Артуро. Или мстить Катракису.

Да, знаю. Как выяснилось, «Гадюки» должны грекам изрядно. Деньги, которые они взяли в долг, чтобы оплатить свою партию кокса. До сегодняшнего утра мы не знали об этой связи. Тем не менее, даже зная, что Катракис дёргал за ниточки, мы упираемся в кодекс, который позволяет преступному миру сосуществовать, не взрывая себя к чёртовой матери. Он гласит, что мстить может только пострадавшая сторона. Поскольку атаковано было сербское заведение, только Драго может предпринять действия против банды или греков. Хотя серб — наш деловой партнёр, в этом деле руки коза ностра связаны.

— Меня это, черт побери, не волнует.

— Приятно видеть тебя в таком прекрасном настроении в такой прекрасный солнечный день, — смеется Нино. — Семейная жизнь явно тебе подходит.

Я поднимаю бровь.

— Да? Хочешь, покажу тебе, насколько я безмерно счастлив, подарив тебе ещё один фингал под глазом?

— О, да ладно. Не может быть всё так плохо.

Может. Я до сих пор не решил, хочет ли моя задница сейчас быть дома, чтобы я мог придушить свою жену за её наглость или чтобы трахнуть её до потери сознания.

— Я сказал Таре совершенно недвусмысленно, что пока эта ситуация не разрешится, ей запрещается покидать территорию без меня. Не прошло и пяти минут, как мой охранник позвонил, чтобы сообщить, что она пыталась проскользнуть через ворота.

— Ты, без сомнения, был тактичен и очень учтив, когда сообщал ей об этом требовании. — Ухмылка Нино ширится, пока он закладывает руки за голову. — И ты, конечно, заверил её, что глубоко заботишься о ней и что ты только беспокоишься о её безопасности. Верно?

— Нет. — На самом деле, я сделал всё, чтобы это звучало так, будто я просто пытаюсь избежать потенциальных проблем между коза ностра и сербами, которые возникнут, если с ней что-то случится.

— Почему нет?

— Это не твоё дело, Нино.

— Вам двоим нужна серьёзная парная терапия, друг мой.

Я сжимаю переносицу. Да, боюсь, никакое количество консультаций по отношениям не исправит то, как сильно я облажался. Даже если я отброшу свою гордость и признаю правду… что я отчаянно влюблён в неё, это не принесёт никакой пользы. Эта женщина просто ненавидит меня. И что бы я ей сказал на самом деле? Прости меня за то, что я был таким придурком. Я сделал то, что сделал, потому что хотел оттолкнуть тебя. Потому что я не мог перестать влюбляться в тебя и не знал, что с этим делать. Да, это точно всё исправит.

Как мне объяснить ей причину моего тупого поведения? Что годами я ассоциировал любовь с болью. С потерей. Потерять того, кого любишь, — удел каждого в этом мире, но когда эту любовь вырывают у тебя самым жестоким образом, это оставляет шрам настолько глубокий, настолько неровный, что он никогда не заживает. Я потерял своих родителей. Чуть не потерял обеих своих сестёр, что вновь раскрыло эту рану. Меньше всего на свете я хотел позволить себе полюбить свою жену. А потом потерять и её. Это уничтожило бы меня. Полностью опустошило бы. Уничтожило бы мою душу.

Появление Тары в моей жизни было нокаутирующим ударом, которого я никак не ожидал. С момента нашей встречи я был обречён. Но я не мог в этом признаться. Не мог принять это. Не мог столкнуться с возможностью потерять её. В глубине души я знал, что никогда не переживу этого. Поэтому я говорил и делал ужасные вещи женщине, которую люблю, чтобы предотвратить собственное уничтожение. Чтобы избежать любви любой ценой.

— Артуро. — Голос Аджелло гремит по комнате и заставляет меня вздрогнуть. — Когда ты в последний раз слышал о Ригго?

Я поднимаю взгляд, встречая его стальной взор. Он всё ещё на