Драгоценная опасность - Нева Алтай

— Сюда!

Когда я добираюсь до камеры, тошнотворное зловоние мочи и крови бьёт мне прямо в лицо. Лампочка в тесном помещении не горит, но из коридора проникает достаточно света, чтобы осветить сжавшееся калачиком тело на грязном полу.

— Они его сильно избили, — выкрикивает Нино в телефон, прижатый к уху. Его другая рука щупает шею Ригго сбоку. — Пульс слабый, но есть. Парень без сознания. Нам нужно доставить его в клинику немедленно.

Приседая рядом с Ригго, я начинаю проверять его на другие травмы, пока Нино объясняет ситуацию Иларии. Сине-чёрное месиво на лице парня говорит мне, что он получил множественные удары по голове. Оба его глаза распухли и закрыты, вокруг рта и бровей — рваные раны. На нём нет рубашки, и вся его грудная клетка, особенно живот и грудь, покрыта синяками. Пулевых ранений нет, но внутреннее кровотечение определённо есть. Также у него отсутствует большой палец на правой руке. Ублюдки избили, пытали и бросили парня умирать.

— Мы забираем его? — спрашиваю я.

— Да. Илария уже в пути. Она говорит, мы не можем ждать приезда скорой.

Ригго не реагирует, когда я беру его под мышки, а Нино поднимает его за ноги. Мы уже почти выходим из здания, направляясь к машине, которую Пьетро подогнал к заднему входу, когда парень начинает шевелиться и стонет от боли.

— Мы тебя держим, — успокаиваю я. — Ты в безопасности, Ригго.

— Мистер Девилль? — хрипит он.

— Да. Успокойся, скоро доставим тебя к доктору. Не разговаривай.

— Мне… мне так жаль… мистер Девилль, — еле слышно произносит он. — Кольцо…

Пьетро придерживает дверь машины, пока мы с Нино аккуратно укладываем Ригго на заднее сиденье.

— Сейчас не лучшее время обсуждать украшения, парень.

Его рука без большого пальца сжимает моё запястье мёртвой хваткой, сила этой хватки чертовски сильнее, чем можно было бы ожидать от человека в его состоянии.

— Они нашли его, — с хрипом вырывается у него. — Кольцо Ставроса. В моём багажнике. Наверное, выпало, когда я… перемещал его. Они… они хотели знать… как… как оно там оказалось.

Я закрываю глаза. Черт.

— Я не хотел, мистер Девилль, но… я думаю, я рассказал им… всё.

— Всё в порядке, Ригго. — Я похлопываю его по руке. Ничего не изменилось. Я просто знаю, что теперь Катракис охотится за мной, пока я пытаюсь найти его задницу, чтобы убить. — Ты можешь отпустить моё запястье, и мы отвезём тебя в клинику.

— Они же не… не причинят вред мисс Таре, да?

Моя кровь внезапно стынет.

— Что?

— Она убила греческого наследника. Я… я сказал им, что слышал, как вы это говорили…

Ужас, какого я ещё не испытывал, охватывает меня, когда я наклоняюсь, пытаясь уловить каждое его слово. Дыхание Ригго прерывистое, и каждый произнесённый звук становится всё тише и тише.

— Они все… они все ушли…

— Куда? — кричу я, тряся его за плечи и пытаясь не дать ему потерять сознание. — Куда они ушли?

— В дом… они ушли… в ваш дом.

Тара

— Сегодня я не в настроении для кино, Сиенна. Может, я приеду завтра? — Я зажимаю телефон между ухом и плечом, чтобы руки оставались свободными. — И потом, Ригго никак не найдут, и я почти уверена, что не смогу уговорить Тони отвезти меня. Он знает, что я под замком по приказу Его Высочества.

— Тебе действительно следовало купить машину, а не вертолёт, — хихикает Сиенна. — И я тоже на под замком. Драго с ума сошёл. Он мобилизует своих людей, планирует атаку на греков с шести утра.

Я придерживаю небольшую откидную часть металлической защёлки у дверной панели и тянусь за дрелью.

— Я знала, что он так сделает. Эти испанские напольные плитки были лимитированной серией. Он не сможет найти им замену.

— Дело не в… Тара? Ты там? Что это за шум?

— Я устанавливаю замок! — кричу я поверх звука дрели.

— Что?

— Я нашла его в кладовке и… — Большой кусок откалывается от деревянной поверхности. — Упс.

— Тара? Какого чёрта ты делаешь?

Я вздыхаю и выключаю дрель. Прислонившись к стене с другой стороны от дверного проёма, я сползаю на пол, вытягивая ноги перед собой.

— Я устанавливаю замок на двери, соединяющие мою комнату с комнатой твоего брата. Или, по крайней мере, пытаюсь.

— И ты делаешь это потому что?..

— Чтобы убедиться, что Артуро не окажется в моей кровати сегодня ночью. Или я в его. Выбирай сама.

— Потому что?..

— Потому что тогда мы будем трахаться, как кролики. Он заставит меня чувствовать, будто я взлетела с этой земли. А потом я засну в его объятиях и получу самый божественный сон в своей жизни.

— И это… плохо?

— Очень плохо. — Я киваю, хотя она не может меня видеть.

— Эм… почему?

— Боже мой! Можешь остановиться?

— Как только ты объяснишь, почему спать со своим мужем и чувствовать себя хорошо из-за этого — это плохо.

— Потому что он не тот, кого я представляла в роли романтического героя! Не рыцарь в сияющих доспехах, о котором я мечтала! Вот в кого я должна была влюбиться, Сиенна, а не в грёбаного Сатану! — Я впиваюсь пальцами в волосы, скребя кожу головы. — Боже. Как у меня получается портить абсолютно всё в своей жизни? Даже мою собственную выдуманную сказку?

— Тара…

— Хочешь знать, что я делала прошлой ночью перед тем, как позвонить тебе? Я лежала без сна в кровати, прижавшись к Артуро, и представляла, как было бы, если бы наши отношения были настоящими. Счастливый брак, который начался нормальным образом. Может, мы встретились бы и мгновенно сблизились, обсуждая, как ужасно вы с Драго всегда милуетесь. Мы ходили бы на свидания, настоящие свидания! Свидания, где мы смеялись бы и говорили обо всём и ни о чём. О книгах. О его работе. Я дразнила бы его за чтение газет, подобно старику. — Из меня вырывается грустный смешок. — Мы бы постепенно узнавали друг друга. Я показала бы ему, как править рукописи, а он научил бы меня готовить. Мы бы просто весело проводили время вместе. В какой-то момент Артуро, конечно же, спас бы меня от каких-нибудь плохих парней. Может, от вора, который попытался бы украсть мою сумочку, пока мы шли по улице, но мой галантный рыцарь поймал бы этого ублюдка. — На этот раз смех перерастает в рыдание, которое вырывается из моей груди. — Боже, это так глупо. За пределами моих фантазий я не могу даже представить, что подобное произойдёт. Всё, что я могу представить, — это твой брат, стоящий на тротуаре и смеющийся