Драгоценная опасность - Нева Алтай
Пока нарезаю курицу полосками, приправляю, обваливаю в муке и отправляю на раскалённую сковороду с маслом, краем глаза наблюдаю, как Тара бродит по гостиной, разглядывая безделушки Сиенны на полках. Каждый раз, взяв очередную вещицу в руки, она ставит её обратно... но никогда на прежнее место.
— Не думала, что ты любишь русалок.
Поднимаю взгляд от сковороды — Тара замерла у телевизора со стеклянным шаром в руках.
— Это Сиенны. Она обожала раскидывать свои блестяшки по всему дому, — поправляюсь, — то есть... раньше обожала.
Порой забываю, что сестёр больше нет здесь.
— И ты оставил всё как было?
— Да.
Тара возвращает безделушку на стойку, но совсем не туда, где она стояла, и продолжает осмотр. На её лице застыло лёгкое недоумение, пока она беззастенчиво роется в моих вещах. Видимо, она ожидала увидеть жилище типичного холостяка с минималистичным интерьером. Если честно, этот ультрасовременный стиль из журналов, которые Сиенна везде оставляла, мне никогда не нравился. Такие интерьеры выглядят стерильно, как декорации. Дом должен быть обжитым, а не походить на рекламу дизайна.
Пересекая комнату к барной стойке, разделяющей кухню и гостиную, Тара останавливается у фотографий на стене.
— Эта разбита, — она указывает на рамку с двенадцатилетней Асей.
— Я знаю. Твой брат вмазал меня головой в неё. Ещё не успел заменить.
— М-м-гм. Надеюсь, тебе было больно.
Теперь, когда курица в соусе марсала потушилась на сковороде, а сливочный соус загустел, я начинаю рубить петрушку для подачи.
— Наверное, не так больно, как порез, который я ему оставил. Сколько швов ему наложили?
— Несколько. К счастью, он поправился за несколько дней. Как твоё запястье, кстати? Зажило нормально? — Её лицо изображает фальшивую заботу, а в голосе слышится слащавое сочувствие. Она достаёт из холодильника воду и садится напротив меня. — Слышала, восстановление после перелома запястья очень сложное. Даже после заживления кость уже не такая крепкая. Жаль.
Моя рука с недавно зажившим запястьем замирает над разделочной доской. Она явно провоцирует меня, но почему это так действует на нервы? «Игнорируй её», — говорю я себе. Я не опущусь до её уровня и не дам ей повода получить от меня ту реакцию, которую она явно хочет вызвать.
— Для твоего рода деятельности так важно сохранять полную подвижность и отличные рефлексы, — продолжает она сладким голосом, потягивая воду. — Буду жалеть, если повреждение от моего брата оставит тебя инвалидом.
Я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на петрушке, которая к этому моменту уже превратилась в зелёную кашу от моих резких движений.
— Честно говоря, твоя мелкая моторика явно хромает, когда дело доходит до тонкой работы. Бедная петрушка выглядит так, будто её катком переехали.
Сукин...
Мой самоконтроль лопается. Я подбрасываю нож, ловлю его за лезвие и запускаю через всю комнату. Лезвие пролетает в дюймах от уха Тары и вонзается в массивную деревянную входную дверь.
— Хм. — Наклоняю голову. — Возможно, ты права. Промахнулся на полдюйма влево.
Когда я снова смотрю на Тару, она застыла с открытым ртом, шок читается на её выразительном лице.
Меня пронзает чувство вины. Я не хотел её пугать, чёрт возьми! Просто... Да кто его знает. Никто ещё не выводил меня так сильно. Может, потому что я до сих пор не смирился с вмешательством Аджелло в мою личную жизнь? Или она просто удобная мишень для моего раздражения? Или я просто настолько чокнутый?
Закрываю глаза, сжимаю виски пальцами и вздыхаю:
— Послушай, Тара, прости. Я...
Холодная жидкость ударяет мне в лицо.
— Не смей подходить ко мне ближе, чем на милю, псих, — шипит она. Пустая бутылка летит мне в грудь, и она бросается к двери.
Чёрт.
— Тара!
Я бросаюсь за ней, настигая у самой двери.
— Не подходи! — кричит она, сбрасывая мою руку с предплечья. Дёргает ручку, пытаясь открыть дверь.
Я протягиваю руку над её плечом и ладонью захлопываю дверь. Моя грудь прижимается к её спине, надежно запирая эту шипящую фурию. Бежать некуда.
— Тара. Я пытаюсь извиниться.
— Мне не нужны твои извинения. — Она дёргает ручку двери так сильно, что раздаётся скрип. — Я должна уйти!
Её попытки вырваться заставляют её упругий зад тереться о мой пах, отчего мой член становится твёрдым, как сталь.
— Тара. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала.
— Нет! Может, я и неудачница, которая всё делает не так, но не позволю терроризировать себя переросшему психопату с проблемами с контролем гнева!
Ладно.
Меняю тактику.
Обхватываю её за колени и спину, поднимаю и несу обратно в гостиную.
Тара
Моё сердце бешено колотится в груди, пока я тщетно пытаюсь вырваться из цепких объятий Сатаны. Даже несмотря на все мои пинки и крики, он спокойно шагает к дивану. Его хватка не ослабевает ни на миг, даже когда он садится и откидывается назад. Он так ловко зафиксировал мои руки и ноги своим телом, что у меня не осталось ни малейшего шанса вырваться, не то что попытаться ударить его по лицу.
— Алекса, — говорит он. — Включи плейлист с атмосферной музыкой.
Через мгновение комната наполняется звуками классической фортепианной мелодии и успокаивающим шумом дождя.
— Ты серьёзно? — Я смотрю на него с открытым ртом. Наши лица так близко, что вижу капли воды на его бровях и бороде.
— Я уже говорил. Но повторю ещё раз. — Он наклоняется ещё ближе. — Прости. За то, что было раньше. Я не хотел так пугать тебя. Просто… немного сорвался.
— Потому что я задела твоё мужское самолюбие?
— Возможно.
— Это просто жалко.
На его губах играет что-то вроде усмешки. Они выглядят… неплохо. Не слишком пухлые, но с чётко очерченным луком Купидона, что добавляет ему харизмы.
— Знаю. Можем теперь поговорить по-человечески?
— Отпусти меня, и я подумаю.
Его хватка ослабевает. Я тут же спрыгиваю с его колен и отступаю на несколько шагов.
— Нет смысла сражаться в битве, которую ты не можешь выиграть, Тара. Мы поженимся, независимо от твоих чувств. Почему бы просто не принять ситуацию такой, какая она есть?
Потому что я не могу! Моя жизнь — это череда катастроф, которые я сама же и создала. Постоянные провалы и грубые ошибки. Даже когда я пыталась поступить правильно, у меня ничего не получалось.
Мои отношения тоже не сложились, потому что я выбирала одного неудачника за другим. Я будто магнит для всяких идиотов и изменщиков. Если им везёт, они просто разбивают мне сердце и уходят. Если нет — они умирают. Встречаться со мной, похоже, опасно
