Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева
Таисса сглотнула и посмотрела на Элен. И увидела в её глазах понимание.
– Я вернусь и встречу Лару снова. Но… встречу ли я себя… ту себя… снова?
Элен коснулась её волос.
– Ты не спрашиваешь, встретишь ли ты меня снова.
– Я боюсь узнать, – просто сказала Таисса. – Я не хочу такой определённости.
Элен еле слышно вздохнула. Сердце Таиссы заледенело.
– Мы… больше не увидимся, да? Когда я вернусь?
– Таис, каждая строчка, написанная тобой, будет адресована и мне тоже. Каждый день ты будешь знать, что я есть, а Роберт и Майлз, как и я, помнят о тебе. Что мы тебя любим и ты любишь нас. Разве это так мало?
Таисса улыбнулась сквозь слёзы.
– Никогда не бывает достаточно, правда? Иногда хочется получить… луч с Земли. В космос. В прошлое. Ко мне.
Элен обняла её крепче.
– Я знаю.
Они долго сидели в полутьме. Как долго, Таисса не помнила.
Кажется, она задремала, потому что, когда она проснулась, её голова лежала на коленях Вернона, а его рука гладила её волосы.
– Мы пойдём в спальню? – сонно спросила Таисса. – Или заночуем прямо в открытом космосе?
– Как хочешь, Таисса-вероятность, – в знакомом голосе слышалась ирония. – Но я предпочёл бы кровать.
Таисса повернулась и обхватила его шею руками.
– Ты ни разу не пожаловался на самочувствие. Неужели Майлз или Роберт всё-таки… – Таисса запнулась, подыскивая слова, – подлечили тебя? Временно? У них есть что-то, что стабилизировало твоё состояние?
Вернон качнул головой.
– Не поверишь, но я понятия не имею. Братец молчит почище нашего Великого. Элен, когда я припёр её к стенке, упомянула, что один молодой Светлый – определённо не Великий – многим пожертвовал, чтобы я смог… хорошо сейчас себя чувствовать, скажем так. И проговорилась, что это было одним из последних его поступков. Иногда думаешь, что основное предназначение юных и наивных Светлых – жертвовать собой и умирать молодыми, чтобы все остальные мучились чувством вины и сомнениями, где же ставить им памятник.
Его тон был лёгким, но за ним чувствовалась боль. Чья-то жертва оказалась напрасной. Слишком поздней. Нечто, стабилизировавшее Вернона здесь, но неспособное продлить ему жизнь дома.
– Это Светлые, – пробормотала Таисса. – Они жертвуют. А я… – Она закусила губу до боли. Перед глазами вновь стояла тёмная стена храма вместо исчезнувшего энергетического туннеля. – А я способна ещё на это? Теперь, когда я снова Тёмная?
– Я предпочёл бы не проверять, – невозмутимо отозвался Вернон. – А то тебе только дай волю, Таисса-скоропалительность. Бери пример со своего деда – жертвует всеми и всегда, лишь бы всё шло по его плану, но сам как-то аккуратно старается в пропасть с разбега не прыгать, – в его голосе зазвучали ехидные нотки. – По крайней мере, без летающих тапочек.
– Когда-то он закрыл Элен собой, – возразила Таисса. – Александр тоже умеет жертвовать. Умел.
Какую жизнь он прожил, её дед? Неужели и впрямь не оставил Элен ни строчки? И что Таисса расскажет ему, когда вернётся? Что стала Светлой, потом Тёмной, и сама не понимает почему?
Вернон обнял её крепче, прижимая к себе.
– Это твой выбор, Таисса-непостижимость, – проговорил он ей на ухо. – Жертвовать или забирать, удирать или радостно нестись опасности навстречу – это всё твоё, радость моя. Самое замечательное в свободе воли – её невозможно отменить, какая бы аура у тебя ни была. И, кстати, насчёт ауры…
Его пальцы очень мягко коснулись её волос.
– Ты точно не понимаешь, как менялась твоя аура? Ни инструкций Совета, ни приказов от меня через нанораствор, помнится, тебе не поступало. По крайней мере, если тут ходит какой-то ещё Вернон Лютер, я буду весьма изумлён.
Таисса помедлила, прежде чем покачать головой.
– Я не знаю, – сказала она. – Майлз сказал, что в каждое мгновение миллион Таисс во мне делает выбор… но, возможно, он излишне поэтично выразился. Может быть, есть простое объяснение, и я его узнаю? В будущем?
Несколько ударов сердца они молча смотрели друг на друга.
– Всё, – наконец решительно сообщил Вернон и подхватил её на руки. – Пора спать, пока мы оба не грохнемся с орбиты. Или не уйдём в паломничество спросонья, как твой приятель-жрец из храма.
Таисса распахнула глаза.
– Что?
– А тебе не сказали? Его не могут найти. Или потерял веру и собрался жонглировать апельсинами на детских утренниках, или пошёл писать мемуары.
– А ты что думаешь?
– Думаю, он решил взять паузу, – легко сказал Вернон. – Это для нас события такого масштаба – обычный вторник. А скромному верховному жрецу с мировой известностью и миллионной паствой может прийтись тяжеловато.
Таисса не улыбнулась шутке. Хранитель храма освободил её от власти Лары с помощью своего нагрудника, рискуя собой. А она… Что она? Выбрала тьму? Ничего не выбрала?
– Не каждый выдержит встречу с непознаваемым, Таисса-непостижимость, – произнёс Вернон, словно читая её мысли. – Ты вот выдержала.
Но выдержала ли?
«Кто я?»
Покачиваясь в струях щекотного душа, и позже, в прохладной постели, держась за руку Вернона, Таисса всё ещё пыталась додумать эту мысль.
…Пыталась.
Она не видела снов.
Глава 33
Александр,
Чего мы не знаем друг о друге, что могут рассказать нам письма?
У меня нет для тебя новых слов. Сколько бы писем я ни написала, я не передам Таиссе ни одного. Сколько бы писем ни написал ты, ты ни одного не оставишь мне.
Ни одного слова. Только его имя. Роберт.
Прощай.
Поездка на слоне через лес – популярное развлечение для туристов.
Но Таисса не представляла, что это ещё и испытание для путешественников во времени.
«Мы можем долететь прямо до места, – сказала ей Элен. – Можем спуститься с орбиты. Но я предпочитаю не оставлять следов и пройти последнюю часть пути обычным человеческим способом».
То есть увеличить риски, дать отличную возможность себя атаковать и растянуть дорогу к «заброшенной хижине на краю
