Добрые духи - Б. К. Борисон

Уникальное и настоящее, лично мной выловленное на онлайн-аукционах, распродажах имуществ и в скидочных отделах «Гудвилл» по всему штату — так же, как раньше делала тётя Матильда. Всё детство я носилась вверх-вниз по этим тесным рядам, пока родители занимались делами в Капитолии. Тогда всё казалось волшебным. Ожерелья и кольца размером с мою ладонь с блестящими цветными камнями. Музыкальные шкатулки и тарелки с нарисованными лошадьми. Плетёные корзины и хрустальные бокалы, «рассыпающие» радугу по потолку. Тётя Матильда любила говорить, что войти в «Воронье гнездо» — как шагнуть внутрь сундука с сокровищами.

Это место всё ещё хранит ту самую магию, но сегодня мне трудно её почувствовать. Не люблю, когда сюда заходят и обращаются со всем, как с забавными сувенирчиками.

И я до сих пор не успела выставить свои ёлки.

Хмурость на лице женщины становится очевиднее.

— То есть вы хотите сказать, что у вас нет точно такой же шкатулки? Ни одной?

Именно это я и хочу сказать. Именно это я всё это время и говорю.

— У нас есть шкатулки. Другие шкатулки, — выбираю краткость. — Не точь-в-точь такие, но столь же особенные. Хотите, покажу остальной ассортимент? Уверена, у нас есть что-то…

— Я хочу вот эту, — она стучит по верхушке позолоченной клетки. — С птицей. Моя сестра заядлый бёрдвотчер4. Она обожает воробьёв.

Я смотрю на неё. Птица в клетке — вообще не воробей. Это голубка.

— Вы… хотите, я её вам снова упакую?

— Нет, я хочу такую же, только без повреждения у основания. Не верю, что мне приходится объяснять это вам уже в который раз.

И так по кругу. Интересно, не родственница ли она того мужчины, которому нужны были прикроватные тумбочки в разобранном виде.

— Давайте я просто верну вам деньги? — удар на себя всегда принять легче, чем лезть в драку, а уж за эту точно не стоит сражаться. Я поднимаю шкатулку. Честно говоря, я и так предпочла бы оставить её себе. — А потом я направлю вас в магазин в двух кварталах отсюда, там вам, возможно, больше повезёт.

Пара минут, и возврат оформлен, женщина уже вылетает из двери, а огромные очки сидят на самом кончике её вздёрнутого носа. Я поворачиваю заводной ключ на дне шкатулки и слушаю первые дрожащие ноты, пока дверь захлопывается за ней.

— Ты же не сломана, правда? Просто чуть-чуть повреждена, — я веду пальцем по крошечной трещинке внизу. — Ничего страшного. Это её потеря.

Я ставлю шкатулку и закрываю глаза, вдавливая костяшки пальцев в середину груди. Там сидит ноющая боль, от которой мне никак не удаётся избавиться, как бы я ни старалась.

Может, тот странный сон прошлой ночью был чем-то вроде пророчества. Зеркалом, поднесённым к моему сознанию. Может, я правда принимала плохие решения. Может, я и правда плохой человек.

— Ну, и стерва же она.

Саша, моя управляющая, выныривает из-за стеллажей, как дымок. Я вздрагиваю, и она смотрит на меня с прищуром.

— Что это ты дёргаешься?

— Кроме как из-за твоих подкрадываний, ты имеешь в виду?

Саша пожимает плечами.

— Ничего, — я убираю волосы с лица.

«Странные сны. Просроченный чай. Мужчина, который говорит, что он призрак, присланный преследовать меня в наказание за то, что я ужасный человек».

Она оценивающе на меня смотрит, протискиваясь за прилавок — на законное место. На место, где я её оставила двадцать пять минут назад, чтобы наконец-то заняться ёлками. На место, где её точно не было, когда в дверь вошла та стерва в лосинах.

— Можем добавить её в чёрный список, — говорит Саша.

— У нас нет чёрного списка, — отвечаю я, наблюдая, как она стучит по древнему кассовому аппарату.

Ногти покрыты облупившимся чёрным лаком, пальцы увешаны не подходящими друг другу кольцами. Её клубнично-русые волосы на фоне чёрного свитера светятся розовым, приглушённый свет витражной лампы над нами делает её почти мерцающей. Для человека, который выглядит так, будто его место — на верхушке капкейка, границы отстаивать она умеет безупречно.

Когда я вырасту, хочу быть как она.

— У нас ещё есть правило «товар возврату не подлежит», — напевает она. — Но это никогда не мешало тебе сдавать позиции.

Я делаю вид, что не слышу. По поводу возвратов мы с ней никогда не соглашались, как и по поводу чёрного списка. У нас с Сашей что-то вроде дуэта «добрый полицейский/злой полицейский». Я выполняю любое пожелание клиента, а Саша, только раздражается, просто смотрит в упор и ничего не отвечает.

— Ты куда делась? — спрашиваю я. — Я думала, ты осталась за прилавком.

Она подталкивает очки повыше на нос.

— Я почувствовала «Victoria's Secret Love Spell», когда она открыла дверь. Я понадобилась на складе.

— Кому ты понадобилась на складе?

Мы вдвоём во всём магазине.

— Я понадобилась себе на складе.

— То есть, — фыркаю я, — тебе понадобилось усесться в бескаркасном кресле в дальнем углу складского помещения, про которое ты думаешь, что я не знаю, и почитать, пока я разбиралась со сложной клиенткой.

— Да, — уголки её губ довольно поднимаются. — О-Ч-Е-В-И-Д-Н-О, что да.

Она нажимает ещё одну кнопку, и сверху кассы медленно выползает чек. Нам очень нужен апгрейд, но каждый раз, когда я слышу визгливый звонок выезжающего денежного ящика, мне кажется, что где-то рядом сквозь зубы ругается тётя Матильда. Скорбь по ней до сих пор ощущается тяжёлым камнем на груди. Я слишком сентиментальна, чтобы расстаться хоть с чем-то, что о ней.

Касса издаёт ещё один измученный стон. Я морщусь.

— Сможешь, сегодня собрать заказ для компании, которая занимается интерьерами?

Саша кивает, её тёмные глаза уже скользят по отчёту.

— Ага. Я уже загружаю паллеты. Всё должно быть готово к вечеру, к приезду грузовика.

— Отлично. Спасибо.

Может, я и позволяю клиентам вытирать об себя ноги, но эта же мягкость помогла мне заключить несколько контрактов с местными партнёрами, которые вытащили нас из десятилетнего долга. Впервые за долгое время «Воронье гнездо» приносит прибыль. Саша отрывает чек, уныло свисавший почти до пола, и складывает его в три аккуратных квадратика.

— Девчонкам подавай эстетику, — говорит она.

— А мы девчонок за это любим, — я слегка толкаю её бедром. — Не делай вид, будто сама не припрятала бронзовые подсвечники.

— Виновна, — хихикает Саша.

Она тянется под прилавок за планшетом на клипборде и маленьким пакетиком с ореховой смесью, который, должно быть, припрятала ещё на прошлой неделе.

— Ладно. Я буду на складе. Кричи, если понадоблюсь.

Я смотрю, как она петляет между стеллажами.

— А придёшь, если крикну?

— Ещё