Добрые духи - Б. К. Борисон

— Превосходно. Тогда обсудим всё остальное?

— Смело предполагаешь, что я вообще понимаю, что это за «всё остальное», — бормочу я.

Набравшись храбрости и старательно заглушив десять тысяч вопросов, мечущихся в голове, я откидываю волосы за плечи, пара упрямых прядей цепляется за горловину свитера. Пытаюсь собрать их руками, тщетно пытаясь укротить весь этот хаос.

Сегодня они особенно неуправляемые, сухой зимний воздух напитал их статикой. Иногда я пытаюсь спрятать их под шапкой-бини или усмирить косой, но, после беспокойной ночи, сил ни на что такое не осталось. Теперь мои волосы выражают протест за нас двоих, наверняка топорщась над головой, как морское чудовище. Могу поспорить, выгляжу, как Медуза Горгона.

С тяжёлым вздохом я опускаю руки. Есть дела поважнее, чем состояние моих волос. Например, самопровозглашённый призрак напротив и его, так называемый суд над моей душой. Я внимательно его рассматриваю. Ничего особенного.

— Саша здесь, — неожиданно для себя говорю я.

Он с явной неохотой отрывает взгляд от моих волос и переводит его на лицо:

— Кто?

— Моя управляющая магазином. Она здесь. Если она выйдет, увидит, как я разговариваю в пустоту, и, скорее всего, заселит меня в какой-нибудь «особый спа-центр».

Он прячет улыбку за крышечкой своего моторного масла, замаскированного под кофе.

— Люди меня видят, Гарриет.

— Правда?

— Видят, — кивает он, — но не запоминают. Призраки скользят воспоминанием по краю сознания.

— Ага, конечно, — фыркаю я.

Звук вырывается сам, без разрешения и обдумывания.

Его синие глаза остро вспыхивают, любопытство становится насыщенно-кобальтовым.

— Это ещё что значит?

Я неопределённо машу рукой в его сторону, чувствую, как щеки пылают. Щетина. Челюсть. Волосы. Эти… предплечья. Почти-усы. Не думала, что это меня зацепит, но вот мы здесь.

— Хочешь сказать, люди тебя не замечают?

Уголок его рта поднимается. Почти столь же разрушительное зрелище, как ямочки.

— Флирт не принесёт тебе поблажек, Гарриет.

— Я не флиртую, — сообщаю я крышке своего стакана.

В уголках его глаз собираются лучики морщинок.

— Не флиртую.

— Ладно, хорошо, — он смеётся. Делает ещё один долгий глоток кофе, потом чешет челюсть. Взгляд становится задумчивым. — У тебя бывали мурашки по коже без причины? Что сидишь в комнате и чувствуешь, будто кто-то есть рядом?

Дыхание перехватывает. Иногда, когда я одна в магазине, я готова поклясться, что слышу в дальнем углу тихий голос, напевающий припев «I'll Be Home for Christmas». Половицы скрипят в знакомом до боли ритме шагов, и я жду, что тётя Матильда выйдет из-за стеллажа с колокольчиком или тарелочкой для колец, гордо демонстрируя свою новую находку.

— Иногда, — хриплю я.

Он снова отпивает кофе.

— Скорее всего, где-то рядом призрак. Ты чувствуешь, даже если не понимаешь. Дети обычно воспринимают это лучше, чем взрослые, — он делает паузу и наклоняет голову набок, задумавшись. Это до боли человеческий жест. Совершенно искренний. — И кошки, — добавляет он с лёгкой улыбкой.

— Кошки?

— Кошки всегда знают, когда рядом призрак, — кивает он.

— Здесь… ты можешь сказать, есть ли тут другой призрак? Прямо сейчас?

— В твоём магазине? — хмурится он.

Я киваю, почти не решаясь дышать. Он быстро оглядывается, взгляд скользит по дальнему углу, даже не задерживаясь. Моя надежда трепыхается и гаснет.

— Нет, — медленно говорит он. Его взгляд возвращается к моему. — Нет, здесь больше никого нет.

— Всё в порядке, — быстро говорю я, хотя он и не думает извиняться. Он смотрит на меня, словно ждёт объяснений, но я не хочу расковыривать эту конкретную боль. — У меня есть другой вопрос.

Он выдыхает, уголки губ чуть поднимаются.

— Разумеется.

— У тебя есть имя или ты предпочитаешь свой… титул?

На лбу у него появляется складка, он не понимает.

— Имя, — медленно повторяю я. — У тебя же точно есть имя.

А может, и нет. Откуда мне знать? Мой мозг всё ещё тащится где-то в четырнадцати километрах позади, глядя на всю ситуацию с плохо скрываемым скепсисом.

Призрак прошлого Рождества. Преследует меня.

Между его бровями проступает морщинка.

— Я ещё не назывался?

Я мотаю головой.

— Прошу прощения, — он выпрямляется во весь рост, всего на десяток сантиметров выше меня, но каким-то образом кажется гораздо более крупным.

Я поднимаю взгляд, чтобы на него посмотреть, и замечаю, как в глазах у него что-то темнеет. Он протягивает руку между нами, жест почти болезненно старомодный. Хотя, по идее, так и должно быть, да?

— Меня зовут Нолан. Очень рад знакомству.

Я подозрительно смотрю на его руку. Вчера он предлагал мне руку совсем по другой причине.

— Если я её пожму, ты не утащишь меня внезапно в призрачное измерение?

— Нет, — его грудь вздрагивает от беззвучного смеха. — Я не собираюсь утащить тебя в призрачное измерение. Я собираюсь пожать твою руку своей. Это же просто знакомство, да?

Справедливо.

Я медленно протягиваю свою руку к его, и он бережно обхватывает мои пальцы, его большая ладонь полностью накрывает мою. Рука чуть холодная, у основания ладони — мозоли. Я жду вспышки, разряда или фейерверка искр, но, когда мы соприкасаемся, ничего сверхъестественного не происходит. Меня не выдёргивает в альтернативную реальность. У наших ног не открывается воронка рока. Мы просто стоим, пожимая руки, посреди моего уютного антикварного магазинчика.

— Очень приятно познакомиться, Нолан.

— Взаимно, Гарриет, — склоняет подбородок он.

Мы всё ещё пожимаем друг другу руки, продолжая смотреть друг другу в глаза. Его хватка крепче сжимает мою ладонь, и весёлое выражение медленно исчезает с лица. Вместо него он начинает вглядываться в меня, словно что-то выискивая, меж бровей прорезается морщина. Я стараюсь выдержать его взгляд, позволяя ему смотреть. Мне нечего скрывать.

Где-то в глубине магазина стул с противным визгом скользит по полу.

Я выдёргиваю руку и прижимаю к груди. Нолан прочищает горло.

— Я поговорил со своим начальством, как ты просила, — говорит он первым, разрывая повисшую тишину.

Берёт свой стакан и делает долгий глоток. Я стараюсь не замечать, как он подносит губы ровно к тому месту, где остался бледный след помады.

— Ого. Я как-то забыла, что вообще требовала этого вчера вечером. Мятная Гарриет — та ещё фейерверк.

Морщинки от улыбки снова появляются на его лице, смягчая резкие черты.

— Мне правда сложно поверить, что кто-то считает, будто тебе нужно учиться держать оборону.

— Ну да. Как я уже говорила, я думала, это был сон, — я занята тем, что тру рукавом свитера мокрый кружок от стакана на прилавке. — И что сказала твоя начальница?

Я представляю себе призрачный силуэт на троне, длинная струящаяся мантия облекает её величественную фигуру. Нолан стоит на коленях у её ног, прося пощады. На коленях у неё раскрыт древний