Пыльный цветок гарема - Селина Катрин
* * *
Жасмин
Я не понимала, что происходит. Ещё секунду назад этот прекрасный потомок джинна хотел сделать меня своей женой и, возможно, подарить сына, а сейчас, когда я протянула наручники для его же защиты, он резко изменился. Я почувствовала это всем телом. Он похолодел, в тёмных глазах мелькнул такой блеск, после которого Повелитель Оазисов обычно заставлял меня стоять на гречке не менее суток. От страха во рту пересохло.
— Прошу. Наденьте их.
— Зачем? — строго спросил мужчина. — Может, ещё и розги достанешь⁈
Я вздрогнула. Его тон не предвещал ничего хорошего.
— Н-нет. Не надо розог. Наденьте… пожалуйста. И… я потушу ваш огонь.
Последнее предложение получилось произнести совсем уж жалко. Я чувствовала, что этот красивый потомок джиннов передумал, но ещё теплилась надежда, что я поняла всё неправильно. Лео шумно вздохнул, внезапно отстраняясь и накидывая на меня простыню. Я из-за сидящего занозой любопытства мельком взглянула на то, что было у него ниже пояса, и… к щекам прилила горячая кровь, а по рукам пробежали мурашки.
Ого-о-о… Интересно, так у всех паладинов или только у потомков джиннов? Если часть меня ещё раздумывала попробовать без наручников, то сейчас она резко передумала. Нет, без них никак не обойтись. Вряд ли я смогу сдержать шипы.
— Так. Давай ещё раз и с самого начала. Подробно, но простыми словами, — попросил мужчина. К счастью, он потянулся большим и указательным пальцем к переносице, а потому не заметил моего взгляда.
Я невольно повела плечами и подтянула простыню выше. А что рассказывать-то?
— Я боюсь, что могу вас убить, — призналась честно. Чёрные мужские брови высоко взмыли на лоб.
— Как именно ты считаешь, что можешь меня убить?
— Шипы… — Я указала на свои руки. — Как видите, в Аль-Хаяте большинство женщин не носит рукавиц. Это дар нашего эмира, и мы, цветы гарема, ему за это бесконечно благодарны.
— Та-а-ак. А не цветы гарема?
* * *
Леопольд де Ру
— Не цветы гарема носят рукавицы, но если девушка не хочет их носить, то она обязана вступить в гарем Мустафы Повелителя Оазисов, — как само собой разумеющееся сказала Жасмин, — и доказать через первую ночь с мужчиной, что она не опасна.
— Так ты рабыня? Тебе приказали провести со мной эту ночь? Ты не обязана этого делать…
Мысль о том, что она потянулась, поцеловала и отвечала исключительно потому, что её к этому принудили, вызывала почти физическую боль, хотя, впрочем, — не почти, а натурально. Тело отозвалось на близость такой мягкой и податливой обнажённой террасорки, и сердцу приходилось очень интенсивно откачивать кровь обратно из нижней половины в мозг. Девушка понравилась с первого взгляда, как только эмир толкнул её в мои руки и я ощутил шёлк её кожи, встретился с насыщенным сине-зелёным взглядом и вдохнул головокружительный аромат жасмина…
— Я не рабыня, и мне никто не приказывал. — Жасмин забавно округлила глаза и отрицательно замотала головой. — Это честь — стать цветком гарема…
Ну слава Вселенной! Хоть так…
Она говорила что-то ещё, но краешек простыни сполз ниже, оголяя прекрасный холмик, и мои мысли вновь потекли ниже… Сердце сдалось, мозг слабо трепыхался, бесполезно пробуя напомнить хозяину о совести.
Так и не поняв, зачем Жасмин эти ужасные наручники, я мягко выудил их из её рук и отложил в сторону.
— Ты боишься боли? — уточнил я.
Она смущённо закусила распухшую губу и кивнула.
— А когда мне больно, я боюсь, что сделаю больно в ответ.
— Я сделаю так, что тебе будет только приятно. Обещаю.
С этими словами я медленно потянулся к девушке, давая ей несколько секунд, чтобы осмыслить слова и сказать «нет». Но она не сказала. Лишь только порывисто вздохнула и игриво пощекотала мои резонаторы короткой волной не то радости, не то предвкушения. На поцелуй Жасмин ответила с такой готовностью, что мозг окончательно проиграл схватку телу.
* * *
Жасмин
Определённо, потомки джиннов обладают сверхъестественной магией!
С самой первой секунды, когда я увидела Лео, то поняла, что он особенный, но я себе и вообразить не могла, что мужской огонь может быть настолько бережным и мягким… Его губы касались меня всюду, чувствительно скользили по шее и горлу, неторопливо ласкали грудь, запястья и даже живот, заставляя внутри всё гореть, но мне это неожиданно нравилось. Я задыхалась от прикосновений Лео, внутри всё мелко дрожало, как дрожит раскалённый воздух над пустыней. Лео держал своё слово, хотя вовсе не обязан был этого делать.
Его ладони водили вдоль позвоночника, рождая столь приятные ощущения, что мне не с чем было сравнить, чувственно промяли поясницу, спускались ниже, а затем бесстыдно развели бёдра. Этот восхитительный мужчина любовался мной так искренне, что нельзя было ему не поверить, шептал, что я прекрасна, как лунный свет или самый удивительный экзотический цветок, и трогал, трогал, трогал… мучительно сводя с ума. Было сладко… слаще, чем после тарелки рахат-лукума.
Впервые за всю свою жизнь я открыто смотрела в глаза мужчине и видела в них царящий голод, но этот голод нисколечко не пугал. Наоборот, мне в один момент показались настолько глупыми и необоснованными страхи девушек и предписания «Саги Первых Дней» не злить мужчин, что захотелось рассмеяться.
Но в этот миг я встретилась с тёмным взглядом — и стало не до смеха. Фиолетовая вена вздувалась на виске потомка джинна, черты его лица заострились, бисерины пота выступили на лбу, а крупный кадык дёрнулся.
— Лео, я…
— Я помню.
Я понятия не имела, что хотела ему сказать. Возможно, вновь предложить воспользоваться наручниками, возможно — хотя бы как-то поднять мои руки вверх или отвести в стороны, но в этот момент Лео накрыл моё тело своим, придавливая к матрасу, и ошеломляющая волна удовольствия и наполненности прокатилась до кончиков пальцев на ногах.
Больно не было совсем! Ни капельки.
На несколько секунд потомок джинна замер, словно это он забрал всю мою боль и сейчас её пережидал, а затем задвигался словно в танце — упоительно и гипнотически прекрасно, заставляя забыть обо всём. Меня накрыла ошеломляющая медовая волна в тот момент, когда Лео пролился таким желанным и исцеляющим дождём.
[1] Муассанит — драгоценный камень на Цварге, более дорогостоящий, чем бриллиант.
Глава 7
Цветы гарема
Леопольд де Ру
Я перебирал серебристые косы Жасмин и тяжело дышал, чувствуя, как нега расходится по всему телу. Давно мне не было так хорошо. Даже несмотря на то, что пришлось достаточно долго сдерживаться и в
