Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник

должна погибнуть и возродиться, испив крови высшего. Но ты идеальная зарисовка. Единственный успешный эксперимент за все существование. – Голос шаманки понизился. – Разумеется, девочка. Я вижу и другой вариант. Ты можешь остаться зарисовкой на всю жизнь. Хрупким, уязвимым человеком. Ты готова отказаться от силы? От власти? От поклонения?

Я не ответила. Гнев покинул меня, оставив пустоту, горечь и беспросветность. Не смогла и звука выдавить. Что-то мешало ответить «готова». Я тихо опустилась на стул: ноги не держали.

– Глупая. Любовь преходяща и ветрена. Иллюзорна, – понимающе усмехнулась паучиха. Помедлив, она наклонила голову. – Но ты упряма, не так ли? Похожа на мою дочь. Похожа на меня. Ты еще хочешь знать тайну Амброза?

– Да, – выдавила я. – Но если вы мне поможете, разве не потеряете шанс снять…

– Сняв проклятие, мы обретем силу демонов. Раньше я думала, что так надо. Но больше не уверена в этом. Я вижу будущее. Оно расплывчато и зыбко. Меня тревожат видения. Все это, – она обвела рукой, – было затеяно ради мира. Ради великой цели. Но я вижу, что эта цель рассыпается в прах. Мы совершили ошибку. Я знаю, однажды проклятие падет. Но не уверена, что хочу такого будущего. Там нет ничего, кроме тьмы и мрака, в которых мы прожили века. Мы принесем лишь хаос в этот мир…

Она плавным жестом подняла пучок трав, зажгла о свечу и тут же задула. Черный дым окутал шаманку облаком, и лишь ее улыбка казалась ясной и четкой.

– И все же подумай. Хорошенько. Ты никогда не будешь чувствовать себя частью этого мира. Потому что принадлежишь другому. Амброз принесет тебе власть, почитание и силу. Я вижу. Ты счастлива с ним… – Она подумала и добавила: – Была бы.

Она положила травы на стол и со вздохом повела в сторону жертвенника рукой.

– Я расскажу тебе его тайну. Ложись.

– Что?

– Без тебя ничего не получится.

Я не понимала, и шаманка вздохнула:

– Ты обладаешь моим даром. Даром видеть будущее. И в тебе течет кровь высшего. Мне придется воспользоваться тобой как проводником высших сил, Лия. Как проводником прошлого. Мне нужна память твоей крови. Мне нужна твоя кровь.

Прозвучало устрашающе. Но, пожалуй, после услышанного меня уже мало что пугало. Я прищурилась, рассматривая шаманку. И, нехотя встав, отправилась к жертвеннику. Я проехала слишком долгий путь и услышала слишком много, чтобы теперь испугаться капельки крови.

Я остановилась, увидев разложенные у жертвенника ножи, и глубоко вдохнула. Ножи приличные. Прямо охотничьи, такими медведей валят. Капелька крови, точно?

– Будет больно? – обернулась я.

– Увидим, – ответила шаманка, чарующе и как-то нехорошо улыбаясь. – Увидим, насколько ты изменилась.

Как-то не утешает. И тем не менее я послушно возлегла на жертвенник, покрытый пятнами въевшейся крови. Лежа на нем, смотрела в потолок и старалась не думать, что чувствовали те, кто находился на этом самом месте до меня. Сердце стучало так быстро, что еще немного – и задохнусь; пусть шаманка моя якобы родственница, но я боялась ее даже больше Велора.

– Что мне надо делать? – тихо спросила я и вскрикнула, когда паучиха без предупреждения ударила лезвием по моей ладони. Сжав мою руку, шаманка зашептала слова.

Их подхватило эхо, со всех сторон сразу, погрузив нас в ворох шипящих змеиных звуков. Дыма стало больше. Можно чертить пальцами узоры, как на стекле. Пахло одуряюще. Запах ввинчивался в голову; я моргнула, удивленная тем, как выросла тень шаманки, заняв собой почти всю пещеру, погасив огни своим касанием.

Остались тьма, шипение, шепот… и моя кровь, которой, кажется, взято слишком много.

– Шарре Алатар! – громко закончила шаманка, касаясь кубка губами.

Я чувствовала себя странно ослабевшей, безвольной, как тряпичная кукла, слишком слабой, чтобы пошевелиться. Только сердце стучало громче с каждым глотком шаманки – словно она не напиток пила, а меня саму.

Выпив, шаманка качнула головой.

– Этого мало, – выдохнула она. Ее глаза полыхнули черным, и мне стало дурно. Но сил шевелиться не осталось. Когда шаманка выбрала другой клинок, я даже не вздрогнула.

Стены поплыли, как плывет воск свечи, покрылись вязью непонятных символов и букв. Стало трудно дышать, дым застилал глаза… Я моргнула, пытаясь вдохнуть – но поняла, что задыхаюсь, и шаманка не намерена помогать.

– Але… – я подавилась дымом, так и не позвав Алекса.

Голова закружилась, пуская мир круговертью. Я лежала, но с таким же успехом могла стоять или сидеть – было чувство, словно меня подняло над телом, выбросило, вытолкнуло как пробку.

– Кровью заплатишь за кровь. – Шаманка провела клинком, но я не почувствовала боли. Меня уносило куда-то далеко, под монотонное бормотание, под удары пульса в ушах и рваный стук сердца…

Я не чувствую себя. Не знаю, кто я. Кружусь в танце, будто мной управляют, бездумно, словно в трансе. Мои ноги оставляют кровавые следы. Я ступаю по иглам, мне больно, но мне все равно.

Я лишь игрушка в его руках. Я делаю, что он велит, я живу ради него…

Кругом столько крови. Мои ноги в крови. Она течет к моим ногам, окрашивая все в алый.

– Танцуй же.

И я танцую. Для него.

Но чем дольше танцую, тем больше понимаю, что эта кукла не имеет со мной ничего общего. Ее ноги стерты в кровь, ее глаза плачут, но мои губы лишь изгибаются в усмешке.

– Довольно, – говорю я. – Мне наскучила игрушка. Она больше не веселит.

Я поднимаюсь и вкладываю руку в ладонь Велора, поднявшегося вслед за мной. Магия струится по венам, пронизывает мощью и силой. Я больше не маленькая девочка. У меня больше нет сомнений, нет слабости, нет слез.

Мое место рядом с Велором. С ним рядом я сильна, могу быть собой. Я свободна.

Вот кто я.

Марионетка протягивает ко мне руки. Ее губы беззвучно шевелятся, она умоляет сохранить ей жизнь.

Но она наскучила мне.

Я взмахиваю рукой… Хруст – и «лже-Лия» падает на пол, нелепо раскинув руки. Она такая жалкая… Дорожки слез бегут по ее щекам, но глаза открыты, все еще. Белый снег укрывает ее одеялом.

– Ты должен кое-что сделать ради меня. – Я смотрю на девушку и внезапно поворачиваюсь к Велору. – Убей его.

Я вкладываю в руки демона кинжал, и от его прикосновения клинок вспыхивает пламенем. Велор сжимает рукоятку. В его глазах отражается холод моего сердца.

– С удовольствием.

И странно, что в душе моей так же холодно, как в снежном царстве. Сердце мое покрылось льдом.

Таков мой выбор.

Меня дернуло из видения