Ее безумные звери - Э. П. Бали

Этого достаточно, чтобы я открыла глаза и с недоверием посмотрела на своего идеального льва. Упомянутый идеальный лев в ответ нежно стягивает мою футболку через голову. Его глаза темнеют, когда он рассматривает глубокие порезы от ментальной атаки моего отца, прежде чем я протягиваю ему водонепроницаемый бинт.

Я поднимаю руки в воздух и кружусь, пока он натягивает водонепроницаемый материал на мой живот. Леди Феникс, директриса Академии Анимус, Селеста Агнис, дала мне свои слезы, чтобы залечить некротические раны, но предупредила, что для полного эффекта потребуется время. Мой отец определенно знал, как произвести неизгладимое впечатление.

Он также точно знал, куда нанести удар, чтобы причинить мне эмоциональную боль, забрав одного из моих друзей. Но Коса был чертовски прав. Нам нужно быть осторожными. Нам нужно быть умными.

Я осторожно стягиваю с себя штаны, прекрасно понимая, что Лайл наблюдает за мной пристальнее любого орла, пока сам снимает свои спортивные штаны. Когда мы оба остаемся полностью обнаженными, он протягивает мне руку, но я медлю.

На стене массивного чудовища, выложенного черной с золотом плиткой, которое и есть душ, расположены три душевые лейки. Я даже не смотрю на огромный встроенный бассейн, который, видимо, предназначен для Косы.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — говорит Лайл, затаскивая меня в душ. — Позволь мне смыть с тебя его кровь. Единственный запах, который ты будешь носить, — это мой.

Между его светлыми бровями пролегает морщинка, прежде чем он поправляет себя:

— Наш.

Порез на моем пальце внезапно начинает щипать, когда Лайл включает центральный душ и проверяет воду. Когда он поворачивается ко мне спиной, я поднимаю пострадавший палец и смотрю на порез, который облизывал Коса.

В тот момент я была так потрясена, что могла только стоять и смотреть, не в силах вдохнуть. Между ног мучительно пульсировало, пока Коса пробовал мой палец на вкус. Что бы он ни почувствовал в моей крови, это заставило его вздрогнуть, и на мгновение на его лице появилось выражение, которое я не смогла понять.

Это лишило меня всех мыслей. Видеть, как эта неземная красота растекается, как вода по мягчайшему песку. А потом все закончилось, и лев, и акула нашли в глазах друг друга понимание, в которое я не была посвящена. Раздражение разливается по моим венам, пока Лайл с мочалкой в руке тащит меня под теплую струю и начинает нежно намыливать мою грудь. Гель для душа пахнет персиком и манго, и я понимаю, что он принадлежит Дикарю.

Раздражение сменяется какой-то жуткой грустью, глаза начинает жечь, и я хватаю случайный шампунь из ниши и начинаю торопливо намыливать волосы, чтобы не хлынул новый поток слез. Лайл быстро моется, пока я ополаскиваю волосы, а затем энергично наношу кондиционер. К этому моменту он снова помогает мне, смывая кондиционер большими успокаивающими пальцами.

Мой взгляд останавливается на влажной коже Лайла, блестящей в золотистом свете, и я не могу удержаться, чтобы не положить руку на твердую поверхность его гладкой груди. Я провожу пальцами по россыпи золотистых волос, пока он проводит мочалкой по моей спине и еще ниже. Что-то томное растекается внизу живота, когда он заменяет мочалку рукой. Я вздыхаю, прижимаясь щекой к его груди, пока теплая вода стекает по моей спине, а пар клубится вокруг нас.

Голова кружится от тепла и тлеющих углей желания, и я наслаждаюсь чувством безопасности, которое внезапно испытываю рядом с ним. Лайл всегда казался мне солнцем. И теперь быть с ним — все равно что лежать на свежей зеленой траве ясным летним днем, в тепле и уюте. После событий сегодняшнего вечера я не чувствовала себя спокойно до этого момента. Мои мышцы расслабляются, а кожа так и тянется к его обнаженному телу. Между нами напрягается его внушительный член, и я не могу сдержать улыбку, уткнувшись ему в грудь.

— Ангел, — раздается грубый шепот у моей шеи. — Позволь мне поклоняться тебе. Потому что я проведу остаток своей жизни на коленях, каясь за каждый гребаный поступок, который я совершил до того, как мы стали единым целым. Позволь мне сделать это правильно, хотя бы на мгновение.

Я дрожу от восторга, когда он ведет приоткрытыми губами по плечу и шее. Развернувшись, я прижимаюсь спиной к груди Лайла и направляю его большую руку туда, где хочу ее больше всего.

В груди Лайла раздается рычание, когда его пальцы скользят по моему влажному жару. Его рука властно обхватывает мое лоно, а потом исследует то, что внутри. Я вздыхаю, откидывая голову назад, и вторая рука скользит вверх по моему мокрому телу к шее, вода струится по разгоряченной коже груди и сосков.

— Ты нужен мне внутри, — говорю я, поворачивая к нему голову.

Его недавно интегрированный анимус издает гортанный звук похотливого отчаяния, а затем погружает палец в мою влажную сердцевину и захватывает жаждущие губы своими. Я хватаюсь за его руки, полностью отдаваясь ему и его бешеному анимусу.

Мы заявили права друг на друга всего несколько часов назад, метка от его укуса все еще горит на моей шее, но это только заставляет меня хотеть его еще больше. Лайл рычит мне в рот, давая понять, что он тоже жаждет меня, в то время как его коварный палец мучает мою киску сладким, золотистым блаженством. Большим пальцем он находит мой клитор, и моя рука зарывается в его влажные волосы, пока я трусь об него, требуя то, что мне нужно. Мне нужны прикосновения, мне нужен жар, я нуждаюсь в своих суженых больше всего на свете, и я говорю Лайлу об этом движением бедер и языка.

Поцелуй Лайла становится грубее от моего безмолвного, распутного языка тела, и он прерывается лишь на мгновение, чтобы развернуть меня и поднять за талию. Мои ноги обвиваются вокруг его бедер, и он прижимает меня к стене.

Я шиплю, когда холодная плитка впивается мне в спину, но быстро отвлекаюсь, потому что мой лев снова властно целует меня, обхватив рукой член, чтобы принять нужную позу.

Гортанный стон вырывается наружу, когда он входит в меня, и я позволяю его объему растянуть мой вход со сладким жжением. Лайл всегда поражал своими размерами, и я прерываю наш поцелуй, чтобы вдохнуть его запах. Он издает звук мужского удовольствия, мягко проталкиваясь в меня, явно демонстрируя всю силу своего контроля, судя по тому, как он прикусывает мое плечо.

— Мой ангел, — стонет он, погружаясь глубже. — Моя Аурелия.

Я выкрикиваю его имя, когда он входит так