Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
— Ты отрезала себе путь к отступлению, — заметил Омэн.
— Я отрезала вам путь к нападению сзади, — ответила Гелла. — Теперь вы можете атаковать только спереди.
— И?
— А спереди я вас встречу.
Она выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула её прямо в грудь ректору.
Омэн не двинулся с места. Он просто поднял руку — и тень от его пальцев метнулась вперёд, обернулась вокруг летящей ампулы и сжалась.
Стекло треснуло, но не разбилось. Взрывная смесь зашипела внутри тёмного кокона и погасла, не причинив никому вреда.
— Тени могут поглощать энергию, — объяснил Омэн, опуская руку. — Взрывы, молнии, даже алхимические реакции. Пока у меня есть тень, твои ампулы бесполезны.
Гелла почувствовала, как злость поднимается внутри.
Бесполезны? Ну уж нет.
Она выхватила жёлтую ампулу — кислотный туман — и разбила её о землю. Жидкость испарилась, превратившись в облако едкого газа, которое поползло в сторону Омэна.
Кислота разъедала всё: камень, металл, плоть. Гелла сама надела респиратор — маленькую маску, которая всегда висела у неё на шее. Омэн же ничего не надел.
Он просто шагнул в облако.
И вышел с другой стороны — целый, невредимый, даже не закашлявшись. Вокруг него пульсировала едва заметная дымка — магический щит, который не пропускал ни газ, ни кислоту.
— Я ведьмак, — сказал он, приближаясь. — Моё тело — не просто тело. Тени защищают меня от любого внешнего воздействия. Отрава? Бесполезна. Кислота? Бесполезна. Жар, холод, давление, радиация — всё это не проходит через барьер теней.
Гелла отступила на шаг. Потом ещё на один.
Спиной она упёрлась в собственную липкую стену.
— Тупик, — констатировал Омэн. — Ты заперла себя в ловушку, которую сама создала.
— Не совсем, — прошептала Гелла.
Она достала чёрную ампулу — нейтрализатор — и разбила её у своих ног.
Чёрная жидкость растеклась по земле, впиталась в камень, и липкая стена позади Геллы начала таять. Состав, на который уходили минуты, чтобы распасться естественным путём, исчез за пять секунд.
Гелла шагнула назад, освобождая пространство для манёвра.
— Умно, — признал Омэн. — Ты использовала нейтрализатор не против меня, а против собственной ловушки. Нестандартное мышление.
— Спасибо, — Гелла перевела дух. — Но вы всё ещё стоите.
— Да. И ты всё ещё не обезвредила меня.
— Я только начала.
Она выхватила белую ампулу — дымовую завесу — и швырнула её себе под ноги.
Густой, непроглядный дым заполнил пространство. Гелла знала этот состав: он был не просто дымом, он блокировал магическое зрение. Ни один маг не смог бы увидеть сквозь него, даже самый сильный.
Она пригнулась, выхватила красную ампулу — вторую взрывную — и, ориентируясь на слух, швырнула её туда, где, по её расчётам, должен был стоять Омэн.
Раздался взрыв.
Громкий, оглушительный. Гелла прикрыла лицо руками, чувствуя, как горячий воздух ударил в грудь.
Попала, — подумала она с надеждой.
Дым рассеялся.
Омэн стоял на том же месте, где и был. Вокруг него пульсировал тот же тёмный щит. Он даже не пошевелился. Только волосы чуть растрепало взрывной волной.
— Я же сказал: тени поглощают энергию, — произнёс он. — Твой взрыв не причинил мне вреда.
Гелла выпрямилась.
На поясе оставалось четыре ампулы: оранжевая (тепловая вспышка), фиолетовая (экспериментальная), и две резервные — с неизвестными составами, которые она держала на крайний случай.
— Сдаёшься? — спросил Омэн.
— Никогда.
Она выхватила оранжевую ампулу и швырнула её. Но не в Омэна — в землю перед ним.
Ампула разбилась, и из неё вырвалась волна ослепительного света. Тепловая вспышка — состав, который временно ослеплял противника и нагревал его кожу до болезненных температур.
Омэн прикрыл глаза рукой — впервые за всё время. Его щит защищал от кислоты и взрывов, но свет? Свет проходил сквозь тени.
Гелла бросилась вперёд.
За три шага она сократила расстояние, выхватила пустую ампулу — обычную стекляшку, которую носила с собой на всякий случай — и приставила её к горлу ректора.
— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прошипела она. — Эта ампула пустая, но вы не знаете. Может, в ней кислота. Может, яд. Может, взрывчатка.
Омэн убрал руку от лица.
Его глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на неё без страха. Без паники. Без удивления.
— Ты умна, — сказал он. — Но недостаточно.
Он дёрнул плечом, и тень от его тела метнулась в сторону Геллы. Гелла не успела среагировать — тень обвилась вокруг её запястья, сжалась, и ампула выпала из пальцев.
Тень подхватила её на лету и бережно опустила на землю.
— Пустая, — сказал Омэн, заглянув в ампулу. — Я чувствую. Мои тени ощущают содержимое любой ёмкости. Это была блеф.
Гелла дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но тень держала крепко. Она была холодной — невыносимо холодной — и в то же время невесомой, как паутина.
— Отпустите, — потребовала она.
— Ты проиграла, — сказал Омэн. — Признай это.
— Я не проиграла. Я вас не обезвредила, но и вы меня не обезвредили. Ничья.
— Ничьих в бою не бывает, — он щёлкнул пальцами, и тень разжалась. — Но я признаю: ты лучше, чем я ожидал.
Гелла потерла запястье. На коже остались красные следы — от холода или от давления, она не поняла.
— Это был комплимент? — спросила она.
— Это была констатация факта.
Омэн развернулся и пошёл к тому месту, где лежал предмет, накрытый чёрной тканью. Гелла пошла за ним, чувствуя, как ноют мышцы. Она не заметила, как сильно напряглась во время боя.
— У тебя хорошая реакция, — сказал Омэн, не оборачиваясь. — Ты быстро принимаешь решения. Но ты слишком полагаешься на один тип атак. Все твои ампулы — это контроль поля боя: скольжение, липкость, дым, кислота. Где атакующие составы?
— Атакующие неэффективны против вашей теневой защиты, — ответила Гелла. — Я поняла это после первого взрыва. Поэтому я перешла к тактике ближнего боя с блефом.
— И это правильно, — он остановился у чёрной ткани. — Адаптация к противнику — основа тактики. Ты это умеешь. Этому нельзя научить. Это врождённое.
Гелла не ожидала похвалы.
— Спасибо, — сказала она осторожно,
