Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
Гелла лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в уме все возможные способы саботажа.
Можно «случайно» облить его кислотой. Можно подсунуть в мантию взрывную ампулу. Можно нанести скользящий состав на порог его спальни, чтобы он свернул шею. Можно…
— Ты идёшь спать или будешь сверлить потолок взглядом до утра? — проворчала Лисса с верхней койки.
— Не спится, — буркнула Гелла.
— Из-за нового ректора? Говорят, он красавчик.
— Он — высокомерный индюк в мундире, — отрезала Гелла. — И теперь я должна таскаться с ним как привязанная.
Лисса свесила голову вниз. Её короткая стрижка торчала во все стороны, глаза были сонными, но любопытными.
— Так откажись.
— Не могу. Он пригрозил отчислением и передачей моих формул Совету. Сказал, что меня могут казнить.
Лисса присвистнула.
— Ого. Жёстко.
— Ага.
— И что ты теперь будешь делать?
— Согласно приказу Совета — стану его напарником, — Гелла скрестила руки на груди. — Буду помогать ему ловить шпионов, которые крадут алхимические формулы. А он взамен обещал не дать меня убить.
— Романтично, — хмыкнула Лисса. — Спорим, через месяц вы будете вместе пить чай и смеяться над общими шутками?
— Ты проиграешь.
— Ставлю пять золотых.
— Идёт.
Лисса убрала голову обратно на подушку.
— А если серьёзно, Гелла… Будь осторожна. Эти высшие ведьмаки — они не такие, как мы. Они другие. Опасные. Я слышала, что Дандарский в одиночку уничтожил целую банду некромантов, потому что те убили его слугу. Он вырезал их всех. Никого не оставил в живых.
— Я слышала эту историю, — сказала Гелла. — И что?
— А то, что он не остановится ни перед чем. Если ты ему понадобишься — он тебя защитит. Но если ты станешь ему мешать… он и тебя не пожалеет.
Гелла промолчала.
Она знала, что Лисса права. Омэн Дандарский не был похож на человека, который прощает ошибки. Он был похож на лезвие — острое, холодное и безжалостное.
Но Гелла сама была острой. И холодной. И безжалостной, когда нужно.
Посмотрим, кто кого перережет, — подумала она и закрыла глаза.
Сон не шёл. Она провалялась до четырёх утра, потом сдалась, встала, натянула старый кожаный комбинезон — тот, который был не жалко испачкать, — и проверила пояс с ампулами.
Двенадцать колб. Синяя, красная, зелёная, жёлтая, чёрная, белая, оранжевая, фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная — и ещё четыре резервные.
Всё на месте.
— Фиолетовая, — пробормотала Гелла, поднося ампулу к глазам. Жидкость внутри переливалась тёмно-лиловым, с серебристыми искрами. — Что же ты такое?
Она ещё не тестировала этот состав. Не решалась. Слишком много неизвестных. Но сегодня, возможно, придётся.
Гелла сунула ампулу обратно, натянула сапоги с усиленной подошвой и вышла из комнаты.
Академия спала.
Коридоры были пусты, только дежурные маги светились в конце галерей тусклыми огоньками. Гелла шла быстро, стараясь не шуметь. Сапоги ступали мягко — она заранее обработала их составом против скрипа. Паранойя? Возможно. Но в её положении паранойя была лучшей подругой.
Полигон номер семь находился за главным корпусом, в низине, окружённой высокими каменными стенами. Место для испытаний опасной магии и алхимии: земля здесь была выжжена, усыпана осколками и пропитана химикатами так, что даже сорняки не росли.
Когда Гелла пришла, на полигоне уже стоял Омэн Дандарский.
Без мантии. Без парадного мундира. В простой чёрной рубашке с закатанными рукавами и таких же чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы распущены, падают на плечи. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.
Рядом с ним, на земле, лежало что-то, накрытое чёрной тканью.
— Ты опоздала, — сказал он.
Гелла глянула на небо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в розовый.
— На три минуты, ваше сиятельство.
— На три минуты.
— Не все живут в ректорском крыле, — парировала Гелла. — Некоторым приходится идти через весь кампус. И между прочим, вы не сказали, во что одеваться.
Омэн окинул взглядом её комбинезон — старый, потёртый, с пятнами от кислоты на рукавах и следами ожогов на груди.
— Ты выглядишь так, будто участвовала в войне.
— Это не война, это лаборатория. С алхимией шутки плохи.
— Я вижу.
Он развернулся и пошёл в центр полигона. Гелла пошла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Не потому, что боялась — просто хотела иметь пространство для манёвра.
Они остановились в центре выжженной земли. Вокруг ни души, только ветер гуляет между стен.
— Первое задание, — сказал Омэн, поворачиваясь к ней лицом. — Ты должна меня обезвредить.
Гелла моргнула.
— Простите?
— Ты слышала. Я — условный противник. Ты используешь любые алхимические средства, чтобы меня остановить. Я буду использовать магию теней в минимальном объёме. Задача — доказать, что ты чего-то стоишь.
— А если я вас убью?
— Не убьёшь.
Он даже не улыбнулся. Просто стоял, расслабленный, и смотрел на неё как на нашкодившего щенка.
Гелла медленно улыбнулась.
— Хорошо, ваше сиятельство. Вы сами напросились.
Она не стала предупреждать. Не стала считать до трёх. Просто резко присела, выхватила с пояса синюю ампулу и швырнула её под ноги Омэну.
Стекло разбилось. Маслянистая жидкость растеклась по земле.
Гелла ждала, что он поскользнётся. Что его сапоги потеряют сцепление, и он рухнет как подкошенный. Тогда она подбежит, приставит к горлу пустую ампулу (можно сделать вид, что она с кислотой) и объявит победу.
Но Омэн даже не шелохнулся.
Он просто стоял, как вкопанный. Его сапоги будто приросли к земле.
Гелла уставилась на него.
— Как?..
Омэн посмотрел вниз, на маслянистую лужу, потом на неё.
— Ты используешь масло змеешея, — сказал он спокойно. — Хороший состав. Но он не действует на магически усиленную подошву. Мои сапоги обработаны заклинанием «Когти ночи». Они притягиваются к любой поверхности с силой, которую не преодолеть скольжением.
Гелла скрипнула зубами.
Ну конечно. Он подготовился.
— Нечестно, — сказала она.
— В бою нет понятия «честно», — ответил Омэн. — Есть только победа и смерть. Продолжай.
Гелла не заставила себя ждать.
Она выхватила зелёную ампулу — липкую смолу —
