Экономка в дар дракону - Екатерина Стрелецкая

По правилам мне следовало высечь всех, кто участвовал в нападении, но решила дать им последний шанс, тем более что никто, кроме лорда, в полной мере не может оценить глубину их вины и назначить соответствующее наказание. Ну, высекла бы я их, и что? Остальные могли подумать, что просто воспользовалась подходящим случаем для мести, ведь многие знали и до того, как прилюдно показала спину, что была сечена. Да, Илза, не виню вас, просто одна оброненная вами в мою защиту фраза, моментально разнеслась среди девушек. И кто выиграл бы, возьми я в руки кнут или плеть? Явно симпатии оказались не на моей стороне, ибо жалели бы нападающих, несмотря на их вину. Любое действие человеческий мозг способен вывернуть так, что никогда не докопаешься в итоге до правды при всём желании. Сейчас я нахожусь не в том положении, чтобы позволить себе настолько жестокие игры, хоть и в рамках закона. Ту на самом деле всё элементарно, просто не все хотят это увидеть и понять. Лорд Тагард — голова, а я всего лишь его руки. Точно так же, как и Норман. Мне приказывают, я — исполняю.

Ошарашенные Илза и Бэйтрис опустились на кровать, хотя до этого отчаянно мотали головами, отказываясь присесть.

— Мы как-то об этом не подумали, Цефея…

Я слегка улыбнулась той стороной рта, которая не была повреждена, и поправила платье, так как привыкла носить другой фасон, и всё казалось, что чего-то не хватает в районе талии:

— Илза, не стоит себя винить. Достаточно того, что об этом подумала я. Пересудов, конечно, будет не избежать после моего раздевания во дворе, но это не самое страшное, что может случиться в жизни. Зато лишний раз задумаются, а нужно ли со мной связываться.

Лэйнор покрутила в руках плоскую деревянную шкатулку:

— Но мазь-то хоть примете, Цефея? Лайна помогала делать, очень хотела со мной пойти, но я не взяла.

— Приму. Знаете ведь, что при таких «отягчающих» обстоятельствах не смогу отказать. Тем более что мне приходится много говорить, а ходить постоянно с приложенным к губе платком, чтобы не забрызгать всё в округе кровью, не очень удобно.

Знахарка, державшаяся до этого настороженно и даже как-то неловко, сразу повеселела и вытащила из шкатулки резную баночку с мазью. Почти вложила ко мне в руку, но потом остановила ладонь на полпути:

— А вы рану хорошо промыли? Может, стоит ещё раз обработать, я с собой небольшую бутылочку специального отвара взяла на всякий случай.

Еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться от уха до уха, я кивнула:

— Можете не беспокоиться, Лэйнор. И очень рада, что в вас не ошиблась, как в знахарке. Хороший подход, я оценила.

В итоге Лэйнор, набрав отполированной почти до блеска крохотной лопаточкой, намазала мне не только губу, но и бровь, на которой алела едва заметная ссадина. Ну да, девочки — такие девочки, во время драки ногтей не жалеют, равно как и лиц соперниц или оппоненток. Хорошо хоть, что во время потасовки удалось фингалов избежать, иначе красота неописуемая была бы. Особенно наутро.

— Цефея, но, может, всё-таки… — затянула старую песню Илза.

— Если я и повяжу платок на голову, то только так. И исключительно ради вашего спокойствия, что ваш взнос в моё благополучие не пропал даром. Ваш ведь платок, верно? — я сложила ткань вдоль несколько раз, потом накинула на голову ровно посередине, а свободные концы закрутила в жгуты, которыми дважды обвила голову, а затем закрепила у основания шеи, оставив при этом волосы падающими на шею.

Увидев мой тюрбан, Илза картинно приложила руки к груди в районе сердца и охнула:

— Цефея…

— Да! Цефея! Всегда Цефея. Неисправимая Цефея, — я подмигнула присутствующим, одним пальцем стаскивая получившийся головной убор и укладывая его на стол.

Вот не люблю, когда на голове что-то есть, поэтому нашла плетёный кожаный шнурок, которым подвязывала время от времени косу, чтобы не мешалась, и разрезала ножом пополам, чтобы стянуть часть волос на затылке.

— Но по вечерам точно платок буду использовать, чтобы лысинку, лишённую девичьей красы, не застудить. Обещаю.

Илза махнула рукой и пробурчала, что меня, видимо, никому в жизни переубедить не получится, лучше уж ей вернуться на кухню, где её точно слушаются.

— Кстати, вы, случайно, Иннис не видели?

Бэйтрис с Лэйнор довольно переглянулись:

— Видели-видели, она вместе с Сайлирой остальных служанок гоняет, чтобы работали как следует и всякой дурью, услышанной от Фенеллы, себе головы не забивали. А Дорлин решила проверить, как там, ровно ли стежки на прорехи ложатся.

Что ж, в выборе помощниц я тоже не ошиблась. И это не могло не согревать душу. Раз все оказались при деле, я отправилась в закрытые покои «поиграться» с обломками мебели. Провозившись с ними почти до самого ужина, сделала несколько более детальных эскизов в нескольких проекциях, чтобы Гиллису с Бареном было удобнее работать, проверила отмытые до блеска комнаты и только после этого пошла на кухню, чтобы подкрепиться, так как есть хотелось просто зверски. Моё появление на пороге владений Илзы было встречено просто мёртвой тишиной, казалось, что даже ложки перестали стучать об миски на несколько мгновений. Забрав свою порцию жаркого, я уселась на своё место и приступила к еде, словно ничего не произошло. Наверное, впервые на кухне было настолько тихо, что даже шёпот Нейла, попросившего передать хлеб, прозвучал столь громогласно, как если бы он крикнул мне на ухо, хотя сидел через два стола от моего. В общем, день завершился без происшествий, и все после ужина отправились спать.

Вот только мне совсем не спалось. Какая-то неясная тревога возникла из ниоткуда и не давала мыслям собраться в кучу. Ещё и ни с того ни с сего начало знобить так, что пришлось укутаться в одеяло в прямом смысле слова с головой. Потрогала лоб — нет, температуры не было. Даже в носу не свербело. Провалившись, наконец-то в кошмар, я снова уткнулась в непонятное марево, бурлящее и тянущееся в мою сторону, словно амёба своими ложноножками, выпячивая их то тут, то там. Из оков на мне остались лишь рабский ошейник, кандалы и цепь на поясе. Все остальные бесследно исчезли, принеся буквально физическое облегчение.

— Что