Экономка в дар дракону - Екатерина Стрелецкая

и приведение замка в порядок — это отнюдь не верчение подолом перед господином, а достаточно непростой труд, когда не присесть ни на минутку порой. На гербе рода, кровь которого течёт в моих жилах, изображён медведь, как символ силы, непреклонности и свирепости в момент защиты, но при этом мудрости и спокойствия. Поэтому предупреждаю: не стоит тыкать рогатиной лишний раз в берлогу, если хотите сохранить себе жизнь и не поиметь лишних проблем.

Тряхнув растрепавшимися волосами, я скрестила руки на груди и обвела взглядом присутствующих.

Первым в себя пришёл Норман, впрочем, о том, кем являюсь, он был давно в курсе:

— Куда этих зачинщиц?

— В подземелья. И пусть прихватят с собой тряпки и вёдра, чтобы не скучать — там тоже нужно будет навести чистоту. Поэтому каждый день — новая камера. Специально для Мореи, как не вынесшей никаких уроков после своего предыдущего пребывания там — дополнительно достанется мытьё коридоров. Охранять не нужно: достаточно запереть общую дверь, когда она приступит к ним, нам же люди в первую очередь для ремонта нужны.

— Нет! Нет! Нет! Только не подземелья! Там же темно и крысы! — забилась в истерике Фенелла. — Лорд Тагард накажет тебя за самоуправство!

Я подошла к ней максимально близко и громко, чтобы услышали все, медленно произнесла:

— Аира Лоредан. Для тебя я — аира Лоредан и обращение «вы». Отныне и до тех пор, пока ты находишься на землях лорда Тагарда. Если слово неизвестное, то поясню: аира и аир — это статус бастардов рода Лоредан, которого не только никогда не стеснялись, но и гордились все рождённые от лордов, так как воспитывались вместе с их детьми и готовы были пожертвовать собой ради семьи, давшей им всё. Что же насчёт наказания…

Узел на передней шнуровке поддался с первого раза, легко выскользнув из отверстий. Платье соскользнуло на землю, и я поддала его носком туфли, отправляя под ноги Фенелле. Потом я отошла на пару метров и, повернувшись ко всем присутствующим спиной, приспустила сорочку до талии:

— Следы от плетей, полученных на рынке, не смогла вывести даже целебная мазь. Так что мне, будучи рабыней, терять нечего — свободу я и так потеряла, и боли не боюсь. Помните об этом, если вдруг решите устроить нечто подобное, что произошло несколькими минутами назад. Кстати, Фенелла, не забудь заштопать моё платье, ведь это из-за инициированной тобой потасовки оно оказалось разорвано в нескольких местах. Швы должны быть незаметными, я проверю. Заодно и покажешь, насколько умелая служанка, достойна ли работать на лорда Тагарда.

К взирающим на меня в полном шоке слугам я повернулась, уже надев сорочку как следует. Было ли мне стыдно за своё обнажение? Нет. Я просто дала понять, что унизить меня не получится никому, «спасибо» за тот урок королю Габриэлю, когда вынуждена была стоять в чём мать родила перед Тагардом.

— А теперь за работу! Представление окончено. Если у кого-то появились вопросы, то выслушаю их за ужином.

Визжащих от ужаса девушек потащили в сторону подземелий, а я направилась к себе, чтобы смыть следы запёкшейся крови. Как там сказала мне Лорна? Отрасти зубы? Сегодня я их продемонстрировала и покажу снова, если кто-то вздумает учинить бунт. Не на ту нарвались! Выходка Фенеллы меня сильно вывела из себя, и если после подземелий не возьмётся за ум, то придётся поднять вопрос о том, чтобы её отослать, выдав замуж за какого-нибудь бобыля, живущего в стороне от основного селения. Думаю, что в одной из пяти деревень такой найдётся. Как бы я ни была против такого варианта всеми фибрами души, но иного просто нет. Только затянула завязки на свежей сорочке, надетой взамен испачкавшейся во время драки, как в дверь постучали.

Глава 44

В замке должен быть порядок

Открыв дверь, я обнаружила на пороге обеспокоенно мнущихся Илзу, Бэйтрис и Лэйнор.

— По какому поводу делегация, уважаемые?

За всех ответила Илза, встревоженно поглядывая на моё лицо:

— Мы узнали, что произошло, Цефея, и пришли помочь…

Я отошла в сторону, жестом приглашая пройти внутрь:

— Не думаю, что стоит продолжать этот разговор в коридоре.

Как только вся троица оказалась в моей комнате, я закрыла дверь, а потом прошла к столу, но не стала усаживаться, а лишь прислонилась к нему, чтобы иметь дополнительную точку опоры, так как после всего произошедшего адреналин всё ещё бурлил в крови.

— Итак, какого рода помощь вы хотели мне оказать? Как видите, я цела, если не считать разбитой губы, но не страшно, заживёт со временем.

— Мы принесли одежду и платок. А ещё мазь, чтобы рана быстрее затянулась, — продолжила Илза, подталкивая слегка вперёд Бэйтрис и Лэйнор.

— Да, у меня есть подходящее платье, в груди вам как раз будет впору, а ниже можно пояском подхватить, — жена Нормана протянула мне тёмно-зелёный свёрток, поверх которого лежала косынка чуть более светлого оттенка.

Честно говоря, у меня бы «не заржавело» выйти к ужину в сорочке, и ходить в ней до тех пор, пока Фенелла не починит платье. Нет, не в качестве демонстрации своей гордости и непреклонности, просто мне действительно нечего было надеть, а просить у служанок язык бы не повернулся, ведь мало кто имел более одной смены одежды, не аристократки же. Одно платье в стирку, второе носится, потом меняется и так до бесконечности. Однако обижать Бэйтрис, тем более расстраивать в её положении, не хотелось — от чистого сердца же поделилась. Поблагодарив её, я натянула на себя платье и зашнуровала лиф, так как ниже оно падало свободными волнами, а вот к платку не притронулась.

— Но, Цефея, ваши волосы… — заикнулась было кухарка, подбирая проигнорированный мной кусок ткани.

— А что они, Илза? Волосы — не голова, отрастут. Даже если бы Фенелле пришла в голову дурная мысль обрить меня налысо, это ничего бы не изменило во мне, внутри меня. Я такая, какая есть: со своими взглядами, принципами и жизненными ориентирами. К тому же, если скрою голову полностью под платком, это только косвенно подтвердит слова Фенеллы о моём нравственном падении, а мне скрывать или стыдиться нечего. Вас троих не было внизу, когда ей пришла в голову глупая мысль отстричь мою косу, поэтому повторю снова то же самое, что сказала до этого: нельзя лишить человека чувства собственного достоинства, попытавшись изуродовать его внешне. Оно либо есть, либо