Маалик - Мелани Джейд

Ава всхлипнула, глотая кровь сквозь удушье, слёзы струились по лицу, пока последняя часть её души разлеталась на миллион осколков. В тот момент она жаждала смерти, потому что судьба обрекла её стать чудовищем.

— Однажды ты скажешь мне за это спасибо, — ухмыльнулся он, отдёрнул руку, а затем грубо схватил её за волосы, оттягивая голову в сторону и обнажая уже разорванную, покрытую шрамами плоть между шеей и плечом.

Ава закричала, когда шею пронзила боль. Уже и без того чувствительная, незажившая кожа рвалась под его укусом, пока он впивался глубже, в исступлённой жадности выпивая её кровь. Постепенно она обмякла, её тело бессильно повисло в его руках, а зрение затуманилось.

Он забирает слишком много.

Смутная мысль трепыхнулась у неё в голове, пока тело немело, а боль медленно отступала.

Блаженство, — подумала она с лёгкой улыбкой. Она почти забыла, каково это — не чувствовать боли.

А̀ну отстранился, глядя на неё с той зловещей улыбкой, его лицо было перепачкано её кровью после этого безумного кормления. Ава едва могла сосредоточиться, у неё кружилась голова, и она знала, что потеряет сознание, если он продолжит. Она надеялась, что так и будет, чтобы остаться в этом безболезненном блаженстве ещё хоть немного.

— Я просто хотел в последний раз попробовать вкус твоей смертной крови, — он жестоко улыбнулся.

Ава нахмурилась. Она была так растеряна, что не могла вспомнить, что происходит. Она ведь должна была чего-то бояться, да?

Чего именно?

Она не могла вспомнить.

— Спокойной ночи, Ава, — А̀ну ухмыльнулся, а девушка сонно наблюдала, как мужчина шагнул перед ней, приставил пистолет к её голове и нажал на курок.

На крыше здания в центре Лос-Анджелеса Маалик наблюдал, как четверо вампиров-мужчин вышли из клуба, смеясь и разговаривая с двумя молодыми девушками, которые явно были пьяны.

Справа от него стоял Алексиус, глава вампирского клана Лос-Анджелеса. Слева — Ной, правая рука Алексиуса.

— Это они? — спросил Маалик у Алексиуса, который смотрел на вампиров, сузив глаза.

Светловолосый вампир с песочным оттенком волос коротко кивнул, в его бледно-янтарных глазах вспыхнула ярость.

— Судя по тому, что нам удалось выяснить, последний месяц они выслеживали женщин и питались ими. Похоже, это одиночки. Никто из клана их не знает.

— Их небрежные, грязные убийства показывают, что это недавно обращённые вампиры, и это может вывести нас на А̀ну, — добавил Ной, его каштановые волосы свободно спадали чуть ниже линии челюсти, а голубые глаза скользили по толпе внизу.

— Сомневаюсь. Ни один вампир, которого мы схватили, ничего не знал об А̀ну. Он был чертовски осторожен и лично ни с какими вампирами не связывался. Он прекрасно знает, что я могу снять его морок и прочитать их мысли, — сказал Маалик, стиснув челюсти и пытаясь сдержать свою ярость.

Он не стал ближе к тому, чтобы найти Аву.

Последние несколько месяцев в Лос-Анджелесе наблюдался всплеск недавно обращённых вампиров, которые безрассудно убивали и питались, но никто из них не знал А̀ну и даже ни разу его не видел. Несмотря на это, Маалик знал, что за их созданием стоял именно А̀ну. Он, мать его, играл с ним, сеял хаос в городе, чтобы Маалик отвлекался на уборку этого бардака и не приближался ни к нему, ни к Аве.

В кармане завибрировал телефон. Не сводя глаз с вампирской мерзости внизу, он вытащил его и ответил.

— Что? — резко бросил он раздражённо.

— Ты их видишь? Мы сейчас выходим из клуба прямо у них за спиной, — из телефона донёсся голос Феникса.

— Да, они идут по улице в нашу сторону с двумя смертными девушками, — ответил Маалик, наблюдая, как двое вампиров обнимают пьяных девушек за плечи.

Он перевёл взгляд ко входу в клуб, наблюдая, как Феникс и Григори выходят наружу и направляются в ту же сторону, что и вампиры со своей добычей.

— Тебе нужно, чтобы мы были в небе, или с вашей стороны всё чисто? — спросил Феникс, и в этот момент Маалик услышал женский голос, зовущий Григори обратно в клуб.

Маалик закатил глаза, наблюдая, как Григори расплывается в улыбке и посылает воздушные поцелуи явно нетрезвой блондинке, которая надула губы, когда он оставил её.

— Нет, нам не нужно, чтобы твоя огненная задница освещала небо, как падающая звезда, Феникс. Тебя бы весь мир увидел.

Феникс рассмеялся в трубку.

— Да-да. У вас всё под контролем?

— У нас отличный обзор. Сейчас они заводят девушек в переулок. Я подожду, пока они зайдут дальше, чтобы их не было видно с улицы. А вы двое проследите, чтобы никто не пошёл за вами в переулок. И, ради всего святого, скажи Григори, чтобы убрал свой член и перестал так привлекать внимание, — резко бросил Маалик, наблюдая, как этот невыносимый ангел шлёт ещё больше воздушных поцелуев проходящей мимо группе женщин.

— Я не виноват, что им нравится то, что они видят, — он услышал голос Григори на заднем плане.

Маалик повесил трубку прежде, чем успел переместиться вниз и врезать Григори по лицу. Терпения к этому ангелу у него не было. Впрочем, терпения у него не было ни к кому. С тех пор как Аву похитили, он ходил по лезвию ножа, взрываясь от всего и вся. И, мать его, он ничего не мог с этим поделать. Он даже не знал эту девушку, но его вампирская сущность признала в ней свою невесту и постоянно воевала с его рассудком. Потребность найти её, спасти её и уберечь подавляла все его чувства. Чёрт, с той самой ночи в клубе, когда он пил её кровь, он даже нормально питаться не мог.

Он почти не спал и не отдыхал с тех самых пор, как нашёл то сообщение, спрятанное в квартире Авы и Шарлотты, много месяцев назад.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как он и его братья прошли через ад — почти буквально. Некоторым из них понадобились месяцы, чтобы оправиться после битвы с демоном Азазелем у врат Ада в Перу. Один из своих забрал его нынешнюю невестку, Шарлотту, чтобы принести её в жертву Люциферу, что освободило бы того из заточения и привело бы к Армагеддону. Но сам Маалик сыграл важную роль в том, чтобы остановить это: он напоил Шарлотту своей кровью и обратил её, сделав бесполезной для ритуала. Теперь она была глубоко беременна и счастливо жила в особняке Романа в Холмах.

Обратив Шарлотту, Маалик нарушил клятву, которую когда-то давно дал самому