Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Он держал внешнюю линию.

Кайр — внутреннюю.

Я — ту тонкую грань, где человек еще либо остается, либо уходит.

К вечеру девочка наконец провалилась в настоящий сон.

Не в горячечный бред.

Не в страшное забытье.

Именно в сон.

Я сидела у ее кровати, положив ладонь ей на лоб, и почти не сразу поняла, что жар начал отпускать.

Медленно.

Чуть-чуть.

Но отпускать.

— Элина?

Это был шепот Марты.

Я подняла голову.

Она стояла в дверях, бледная, с выбившимися из-под платка прядями, но уже совсем не та испуганная девчонка, которая в первую ночь едва не уронила таз от одного вида жара.

— Что?

— Там… вам бы выйти на минуту.

Я неохотно убрала руку с детского лба.

— Зачем?

— Просто выйдите.

Я нахмурилась, но поднялась.

В коридоре было темнее, чем в палатах. Лампы горели тише, люди шагали мягче, даже кашель звучал приглушенно, будто весь дом инстинктивно боялся спугнуть это хрупкое движение к жизни.

За дверью палаты меня ждал Кайр.

По его лицу я сразу поняла: что-то не так.

Но не с больными.

Хуже — со мной.

— Ты шатаешься, — сказал он.

— Значит, стою недостаточно прямо.

— Элина.

— Не начинай.

Он шагнул ближе.

Очень внимательно посмотрел мне в лицо.

— Когда ты ела?

Я хотела ответить колкостью.

Не смогла.

Потому что не помнила.

Утром? Днем? Вчера?

Все слилось.

Кайр выдохнул сквозь зубы.

— Вот именно.

— У нас не время…

— У нас как раз время не потерять еще и тебя.

Я закрыла глаза на секунду.

В словах не было ничего лишнего.

Только правда.

И, как всегда, сказанная так просто, что от нее хотелось злиться.

— Пять минут, — сказала я.

— Десять.

— Пять.

— Хорошо. Но только если сядешь.

Он отвел меня в маленькую пустую комнату рядом с умывальной. Там стояла узкая лавка, стол и почти потухшая печка. На столе уже ждала миска бульона и кусок хлеба.

— Это ты придумал? — спросила я, опускаясь на лавку.

— Нет. Рейнар.

Вот этого я не ожидала.

Не потому что он не мог.

А потому что в эту минуту мне было слишком опасно узнавать о его внимательности что-то лишнее.

— Понятно.

Кайр сел напротив, уперев локти в колени.

— Ешь.

— Ты всегда такой невыносимый?

— Только когда человек передо мной собирается рухнуть красиво и не к месту.

Я взяла ложку.

Бульон был горячим, жирным, слишком вкусным для того состояния, в котором я находилась. Первый глоток обжег горло и вдруг вернул ощущение тела. Второй — боль в плечах. Третий — тяжесть в висках.

Да, я была не машиной.

Кайр смотрел молча.

Потом вдруг сказал:

— Он не спит вторую ночь.

Я подняла глаза.

— Кто?

Он даже не моргнул.

— Ты прекрасно знаешь.

Я отвернулась к миске.

— И что мне с этим делать?

— Ничего.

— Тогда зачем ты говоришь?

— Потому что иногда полезно знать, кто рядом падает с ног не хуже тебя.

Я тихо выдохнула.

— Это не делает легче.

— Я и не пытаюсь делать легче.

Конечно.

В этом весь он.

Не утешить.

Не приукрасить.

Просто положить перед тобой правду и дать самой решить, что с ней делать.

Я доела молча.

Когда поставила миску, в коридоре послышались быстрые шаги.

И тут же в дверях появился Рейнар.

На секунду он застыл, увидев нас вдвоем в этой тесной комнате.

Ничего не сказал.

Но я слишком хорошо уже научилась читать то, что он не говорит.

Усталость.

Тревога.

И та самая ревнивая боль, которая теперь жила в нем почти постоянно, тихо, тяжело, без права на открытый гнев.

— Девочка? — спросил он сразу.

Я поднялась.

— Жар спадает.

Он кивнул.

Взгляд скользнул по пустой миске на столе.

— Хорошо.

Кайр тоже встал.

— Я проверю правое крыло.

Он не стал смотреть ни на меня, ни на Рейнара.

Просто вышел.

И правильно.

Потому что воздух в комнате после этого стал совсем другим.

Я хотела пройти мимо.

Рейнар чуть отступил, пропуская.

И все же тихо сказал:

— Побудь здесь еще немного.

— Нет.

— Элина.

— Там люди.

— Здесь тоже.

Я остановилась.

Не потому что согласилась.

Потому что силы спорить в этот миг вдруг стало меньше, чем обычно.

Он это заметил сразу.

— Сядь, — сказал уже тише.

— Вы сговорились сегодня?

— Нет. Просто оба видим одно и то же.

— Какая редкая семейная идиллия.

На этот раз он почти не отреагировал на колкость.

Подошел к столу, взял кружку с водой и протянул мне.

— Пей.

Я посмотрела на него.

Потом на кружку.

Потом все-таки взяла.

Потому