Как достать Кощея - Ольга Олеговна Пашнина
– Вась… а чего это она вдруг оттаяла?
Я плечами пожала, не в силах оторвать глаз от скатерти.
– Может, мы с ней неласково обошлись? Может, ей доброго слова хочется?
Я подошла к столу и осторожно погладила скатерть. Ткань была теплой и пульсировала под пальцами, как живая.
– Уважаемая скатерть, – обратилась я к ней. – А можно для Енисея что-нибудь? Ему ведь тоже чего-то хочется.
Скатерть замерла на мгновение, будто прислушиваясь. Потом с легким шуршанием породила нечто совершенно неожиданное. Не изысканное яство, а простую дымящуюся сосиску в самой что ни на есть пышной румяной булке. Такую, какую продают на самых шумных и веселых ярмарках.
Енисей уставился на нее, и его лицо озарила такая радостная и глупая улыбка, что стало ясно: это было его самое заветное гастрономическое желание.
– Точно! – воскликнул он. – Как в детстве! У входа на рыцарский турнир! Мне нянюшка тайком покупала… ух, маменька ругалась!
– Получается, скатерть-самобранка не на заказ работает, а тайные желания угадывает, – задумчиво произнесла Лебедяна. – А кто ж тогда о сале с зефиром мечтал, о селедке с картошечкой, сухариках, квасе да варенье?
– О, это тофе я, – с набитым ртом закивала Аленка. – Так, накатило что-то.
– Ты бы топор не под подушку клала, а на соседское место, – от души посоветовала Лебедяна. – Чтоб сала с зефирками не хотелось.
А я стояла и думала: если мы эту скатерочку на свадьбе постелим да гостей начнем лакомствами ностальгическими потчевать… такую свадьбу долго сказочный лес будет помнить.
* * *
Свадьбы не дождались.
Слух о волшебной скатерти, которая угадывает самые сокровенные вкусовые желания, разнесся по лесу быстрее, чем крик петуха. Мой терем превратился в подобие столовой, куда выстраивалась очередь из подопечных.
Первым после Аленки и Енисея прикатил Колобок.
– Слышал, тут угощают! – прощебетал он. – Можно мне зернышек кунжутовых? Как в харчевнях заграничных… говорят, последний писк моды – румяный колобок, посыпанный кунжутом.
– Ага, только там колобок пополам разрезают, котлету в него засовывают и в соус макают. – Аленка делиться скатертью страсть как не хотела.
Но скатерть, к моему удивлению, выдала Колобку несколько мисочек. Не с кунжутом и даже не с изюмом, а с солью и масличком сливочным.
– Ох… маслице соленое, свеженькое… каким меня бабка натерла перед тем, как к оконцу поставить!
Баюн просунул в дверь взъерошенную морду.
– Воблы! – потребовал он. – Хрустящей! Соленой!
Скатерть с шумом выплюнула на пол… целую кучу огурцов. Баюн от неожиданности аж на четыре лапы встал и мяукнул, как обычный домашний Барсик, совсем не ученый. Но огурцы забрал, и хвост от нетерпения аж подрагивал.
Потом пришел Алеша Попович.
– Мне бы чего эдакого, хозяюшка… – сказал он, потирая руки. – Богатырского!
Перед ним возникла дымящаяся половинка свиной туши, запеченная с чесноком и травами. От счастья Алеша чуть не прослезился. Ну хоть у этого что в уме, то и на языке. А то все какие-то сложные, с тайными страстишками.
Даже Наина слезла с дуба и явилась. Заказ делать не стала, просто глазами огромными на скатерть смотрела и ждала, пока та желания ее угадает.
И вот тут-то появилась связка воблы.
– А… – догадалась я. – Так вот чего Баюн повадился в поэтические походы по дубу гулять.
Некоторые приходили по несколько раз. Баюн вернулся и заполучил еще мешочек горошка зеленого, свежего. Колобок прикатился за курагой и яблочками печеными. Аленка, забыв про Чудо-юдо, уплетала пирожки за обе щеки. В воздухе витал густой, смешанный запах жареного мяса, рыбы, сладостей и пряностей. Это было счастье. Или так казалось.
И тут дверь с силой распахнулась, едва не сбив с ног очередного посетителя. На пороге стоял Кощей. Он был бледнее обычного, плащ растрепался, а в глазах горели знакомые огоньки ярости.
– Чудище, – начал он, не глядя по сторонам. – Скажи, пожалуйста, почему у твоего терема очередь такая, да еще и злобная? Меня чуть на ленточки не порвали за попытку к тебе пройти!
– Очередь? – ахнула я. – Не может быть.
– У нас вообще-то проблема. Ко мне тут Яга приходила… – Он осекся, поняв, что в тереме как-то слишком тесно – раз, все чавкают – два.
Его взгляд скользнул по счастливым лицам, по заваленному яствами столу, по Баюну, вылизывающему лапы в углу.
– Что здесь происходит? Благотворительный обед для неимущей нечисти?
– Это скатерть-самобранка! – с гордостью объяснила я. – Она угадывает, чего хочет человек! Правда здорово?
Кощей медленно подошел к столу. Скатерть почему-то задрожала, и я живо заинтересовалась, что ж такого Кощею Бессмертному откушать хочется. В семейной жизни знание пригодится.
– Где вы ее откопали? – с неожиданной яростью спросил Кощей.
– Бабуля нашла…
Скатерть что-то не спешила желания Кощеевы угадывать.
– Учишь вас, учишь… Яга вроде не первый год ведьма, а все туда же. Выкинь немедленно! Хотя нет, лучше я сам. Это навья работа. Скатерть-приманка.
– Что?
– Она не угадывает желания, Чудище. Она их создает. Вызывает такую вкусовую ностальгию, такую эйфорию, что отказаться невозможно. Сначала ты ешь, потому что вкусно. Потом – потому что не можешь остановиться. Помнишь первое испытание Мораны? Если бы ты вкусила угощения с ее пира – навсегда бы осталась в Нави. А скатерочку оттуда не припоминаешь?
Я не припоминала. На скатерочки я тогда не смотрела. Да и вообще не особо озиралась, такой насморк пробрал! Я бы эту скатерть заметила, только если б воспитание подвело и высморкаться в нее довелось.
– В мире живых магия Мораны слабеет, но не исчезает бесследно. Скоро твои гости будут хотеть все больше и больше, пока от обжорства не превратятся в свиней! Чудище, ты же умная девица, магэконом закончила. Неужели первый закон магической трансформации не учила? Чтобы где-то прибыло – где-то должно убыть. А где убывает прибывшая из скатерти еда? В Нави!
Я с ужасом посмотрела на друзей. Аленка с жадностью доедала пятый пирожок. Баюн лизал пол, на который упала крошечная горошинка. Колобок медленно катился к столу за новой порцией, едва дыша, и раздулся до неприличных даже для булки размеров. Они не видели ничего вокруг, кроме еды.
Кощей схватил скатерть со стола. Послышались разочарованные возгласы. Он вышел на середину комнаты, не обращая внимания на ворчание Алеши и писк Колобка. Баюна он вообще отпихнул носком ботинка, чем страшно возмутил Лебедяну. Но в следующий миг гости и думать забыли о манерах.
Кощей щелкнул пальцами. На его ладони вспыхнуло черное холодное пламя. Он поднес его к скатерти.
