Как достать Кощея - Ольга Олеговна Пашнина
Аленка вытерла лицо подолом рубахи и снова стала похожа на нашу привычную грозу сказочного леса.
– Правда твоя, Василиса… – проворчала она. – Надо Енисею сказать. Пусть готовится. Братец у меня упрямый.
– А Енисей у тебя покладистый да добродушный, – хмыкнула я. – Упорство, с которым он чудище по лесу разыскивал, можно в палату мер и весов прямо сейчас определять – эталонный баран!
«Как раз козлу твоему приятель», – подумала я, но вслух ничего не сказала.
Ну люб Аленке Енисей, что тут сделаешь? Бывает и хуже. Я вон в Кощея влюбилась.
– Вот и отлично. А теперь давай выпьем чаю с пряниками. И успокойся. Упитанный козел еще ни одной свадьбы не испортил. Алеша у нас знаешь какой шашлык жарит? Пальчики оближешь!
Из закутка донеслось обиженное и громкое: «Ме-е-е!»
Похоже, братец был категорически против. Но это уже были его проблемы.
* * *
Что-то в последнее время сыскать место и тишину, чтобы над книгой поработать, Кощею удавалось все реже и реже. Библиотека так вообще в проходной двор превратилась, а замок… Горынычи подросли, у бедолаг резались зубы, и чесали они их исключительно почему-то об антикварную деревянную мебель. Лихо носилось, готовя палаты для будущей Кощеевой, и ничего и слышать не хотело о том, что Василиса Ильинична переезжать не планирует. В общем, не замок темного мага, а дурдом.
В чулан Лихо не заглядывало. Здесь хранился всякий хлам, который и выбросить жалко, и даром он на видном месте не нужен. Старые книги, котлы, сундуки, сломанная мебель и многое другое. Там-то Кощей и устроился. Вытащил из груды хлама старое кресло, освободил стол, притащил черновики да уселся.
Никаких Василис, Аленок и королевичей. Тишина, благодать, можно книгу писать.
И только он вывел заголовок очередной главы, как почувствовал: кто-то к чулану крадется. Мигом Кощей свечу погасил и за массивным покосившимся шкафом притаился.
В щели под дверью мелькнул свет. Дверь приоткрылась. В проеме показался силуэт. Невысокий, подозрительно знакомый. А уж когда за косяк костяная рука ухватилась, Кощей и вовсе в осадок, как в столице говорили, выпал.
Это все еще замок самого опасного бессмертного существа в мире живых? Ходят, как на ярмарку! То за зрелищами, то имуществом разжиться.
Вот и Яга в его замок явилась – не запылилась. И прямиком в чулан потопала… Может, они все просто литературу не любят и решили ему мешать?
– Где же эта штука… ведь здесь была… «Бородавки для начинающих», «Руководство по трансформации куриных яиц», «Как оживить булку»…
Смотреть, как его чулан бессовестным образом разоряют, Кощей не стал. Вышел на свет, и тень его могучих плеч на бабку упала. Яга взвизгнула и подскочила, стопку книг каких-то уронив.
– Типун на тебя! – выругалась Яга.
– Напугал? – хмыкнул он.
– Кощей! Чтоб тебя! Сердце в пятки ушло!
– У тебя оно каменное, Яга. Как и чувство такта. Что ты в моем замке забыла? Я бы подумал, извиняться приперлась за то, что девице моей грозишь дорогу в лес закрыть, но в чужих чуланах обычно не извиняются.
– Вот еще, извиняться. Если кому и требуется, так тебе, что девиц невинных соблазняешь и на темную сторону ведешь. Книгу я ищу. Про Морану.
Чего-чего, а подобного Кощей не ожидал. И замер даже: а ну как Яга про клятву, данную им с Василисой в Нави, узнала? И разрушить колдовство хочет?
– Зачем тебе книга про Морану?
– А ты не в курсе? Какой-то идиот Морану взбесил! До предела! Теперь весна не приходит! Лес в снегу, медведи спят, мавки льдом покрылись! Все обыскала – ничего! Думала, у тебя как у специалиста есть инструкция. Как с ней бороться? И балбеса этого надо найти, внушение ему сделать!
Вот тут-то Кощей и понял, что попал. Конечно, ревнивая Морана не могла оставить безнаказанной их выходку. И упущенный бывший ее страсть как бесил!
– Но как она дотянулась-то? Морана ж власти в мире живых не имеет…
– Вот и я хочу понять: как? Ищи давай книгу! И дурачка этого, богиню разгневавшего…
– Дурачка нашел, – вздохнул он. – А книг про Морану нет. Я их того… все сжег, еще когда развелся.
– И этому идиоту я доверила половину леса! – всплеснула руками Яга.
«И еще внучку доверишь», – совсем некстати подумалось Кощею.
Глава 3
Скатерть-сумасбродка
Сколько же хлопот перед свадьбой!
Сарафан каменьями расшей, отутюжь, кокошник примерь, под размер подгони, туфельки из города выпиши, разноси. Гостей список напиши, за столами рассади, меню утверди… Вот последним и решили заняться с Лебедяной – хоть не рисковали, что обман наш раскрыт будет.
Собрались в моем тереме да решили скатерть-самобранку испытать. Сдюжит ли пир горой свадебный?
– Не нравится мне эта магия чужеродная, – бурчала подруга, разворачивая на столе ткань с причудливой вышивкой. – Ненашенская она, непростая!
– Ты про магию-то не заикайся, – хмыкнула я. – Кто на прошлом празднестве рукавами махал да настойки наколдовывал?
– Я для романтики, для настроения.
– Романтика – это когда Кощей книгу пишет, а я ему кофий ношу. А настойки – это для похмелья. Бабуля скатерть сама мне принесла, обижать ее негоже. Так что давай проверим, вдруг и вправду хорошая вещь?
Мы дружно уставились на скатерть. Мол, ну?
– Скатерть-самобранка, развернись! – скомандовала Лебедяна.
Скатерть вздрогнула, затрепетала, и по ней побежали золотые нити. Пахнуло свежей выпечкой. Я уже предвкушала румяные пирожки с вишней…
На столе с глухим стуком возник бутерброд. Один. На сухой корке хлеба лежал толстый ломоть сала, и было это все щедро посыпано перцем. Очень щедро.
Мы с Лебедяной переглянулись.
– Наверное, она разогревается, – неуверенно произнесла подруга.
Скатерть снова дернулась. На этот раз с потолка на нас свалилось облако муки. Мы разом чихнули. Потом на скатерти, прямо на сальном бутерброде появилась жирная клубничная зефирина.
– Э… – протянула я, вытирая лицо. – Может, у нее срок годности истек? Или настроение плохое?
– Скатерти-самобранки не капризничают! – возразила Лебедяна, но в ее голосе послышались сомнения, все же других скатерок с такими свойствами мы не видывали.
Тут скатерть решила проявить инициативу. Из нее, словно из фонтана, брызнул тонкий ключик… кваса. Прямо мне на колени.
– Ай! Холодно!
Лебедяна снова попробовала что-то сказать, но скатерть ее перебила. Она с шумом выплюнула на середину стола целую селедку. Непотрошеную. Она лежала там, тускло поблескивая чешуей, и смотрела на нас укоризненно.
За селедкой последовали три вареные картофелины в мундире, которые покатились по столу, как
