Ее безумные звери - Э. П. Бали
— Что? Почему?!
— Ты не пыталась вести переговоры.
— Но ты сказал…
— Неважно, что говорит зверь. Важно то, что он делает.
Дерьмо. Я провалила его проверку. Внезапная волна изнеможения угрожает захлестнуть меня. Но еще так много нужно обдумать.
— И что дальше? Ты собираешься связаться с моим отцом…
Он качает головой.
— Этот мужчина не твой отец. Он тебе не муж. Он даже не пара, — прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, Коса быстро продолжает: — Позволь мне научить тебя кое-чему о моем мире, Аурелия. Твой отец этого не делал. Он никогда бы не стал вмешиваться напрямую. Он использовал посредника. Как ты думаешь, кого бы он использовал? Чтобы взять в плен кошку?
Мне немного стыдно, что я не подумала об этом сама. Мой отец не знает границ своей хитрости, конечно, он сделает все, что в его силах, чтобы избежать связи с этим преступлением.
Что ж, пленить кошку? С телекинезом?
Мое сердце замирает. Голос звучит хрипло, когда я шепчу:
— Клосоны, — я качаю головой. — Но похищать студента из Академии незаконно. Здесь действует перемирие, вашу мать! Совет…
— Криминальные авторитеты сами решают свои проблемы. Мы не вмешиваем Совет. Тебе следует это знать.
Блин. Да, пожалуй.
— Верно. И что потом?
— Оставь это мне.
Я тупо смотрю на него. Он смотрит в ответ. Внезапно я понимаю, что последнюю минуту стояла на коленях перед его возвышающейся фигурой. Я быстро встаю.
— А как же Дикарь? Ему тоже нужно как-то помочь.
Уголок его рта подергивается, как будто он собирается улыбнуться.
— Уверен, что мой младший брат проводит лучшее время в своей жизни.
Глава 3
Дикарь
Хотелось бы думать, что я позитивный человек. Ксандер называет меня помешанным, но Коса называет энергичным.
В общем, как бы это не называлось, сейчас это единственное, что помогает мне, пока я стремительно удаляюсь от лучшего в моей жизни. Моей Регины. Аурелии Костеплет.
Под моими босыми ногами грохочет бронированный грузовик — монстр из металла, специально созданный для того, чтобы удерживать монстров из плоти, таких, как я.
Я привязан к вертикальной каталке в стиле Ганнибала Лектера обсидиановыми цепями, которые так туго натянуты, что я не могу пошевелиться. На мне намордник и капюшон. Я почти ничего не вижу из-за него, но точно чувствую их.
Моих новых охранников.
Они ждали в соседнем городе. Рубен и Совет призвали их оставаться наготове, чтобы это не вызвало подозрений Лайла. Как только я позволил охране Академии затащить меня в тюремный фургон, они с грохотом тронулись в путь, но в городе остановились, чтобы поменять надзирателей.
Меня окружают шесть зверей в тактическом снаряжении, их винтовки нацелены мне в грудь и голову. Когда-то я называл охранников Академии, с их балаклавами и электрошокерами, милыми. Но это охранники тюрьмы Блэквотер, со всеми прелестными прибамбасами для борьбы с обезумевшими монстрами.
Я вроде как пропустил всю драматичность ситуации, понимаете? Всю серьезность. Винтовки с лазерным наведением, униформа, защищающая от когтей… Удар дубинкой по черепу.
Я в предвкушении шевелю пальцами ног, потому что это единственная часть моего тела, которой я могу шевелить, и напеваю новую песню, которую сочиняю для своей милой Регины.
— Загляни моей Регине в пасть,
Зубы острые, просто страсть.
И моя Регина лучше ваших,
Лучше всяких лапок вражьих
Ее кожистая шкура,
Вот какая магнитура.
Что за милая кусака,
За нее не жаль на плаху…
— Кто-нибудь может его заткнуть? — спрашивает один из охранников.
Приклад винтовки врезается мне в живот, и из меня вырывается «Уфф».
Но это не может испортить мне настроение.
Видите ли, кинематографическое воспоминание Аурелии, превращающейся из крошечной птички в гребнистого крокодила, постоянно крутится у меня в голове. Какой же она потрясающий и совершенный зверь в любой из своих форм.
Я сказал ей, что иногда нужно идти прямо навстречу опасности, чтобы получить то, что ты хочешь. Что ж, хороший анимус подает пример своей Регине.
Я хочу показать ей, на что способны я и мои братья.

Восемь часов спустя мы въезжаем в федеральную тюрьму Блэквотер для непослушных зверей. Мы останавливались каждые два часа, чтобы охранники могли поссать, согласно регламенту, но поскольку мне не разрешали двигаться, мне приходилось каждый раз ссать в бутылку.
Варвары, эти ваши надзиратели.
В конце концов, колонна из трех грузовиков проезжает через все пять ворот, прямо в недра тюрьмы, где восхитительно пахнет дикими мужчинами, насилием и кровью. Одеколон для моего собственного сердца.
Скрипнув тормозами, машина останавливается, и все выходят, чтобы подготовиться к моему появлению.
— Мне нужно переговорить с ним минутку, — раздается снаружи голос Рубена, прежде чем его тяжелые шаги стучат по кузову грузовика.
Он грубо стаскивает капюшон, и я с удовольствием вдыхаю свежий воздух. Рубен стоит передо мной, весь такой внушительный, массивные руки скрещены на груди, бородатое лицо мрачно. Он один из немногих людей, которые могут одолеть меня в честном бою, хотя мы никогда по-настоящему не дрались.
— Я бы сказал, что сожалею, но… — он пожимает своими могучими плечами. — Но это не так. Ты стал еще хуже, чем был твой старик.
Я усмехаюсь.
— Не знал, что он тебе так нравится. К чему были все эти речи о моей Регине?
— Я пытался тебе помочь, — рычит он. — Я знаю тебя с тех пор, как ты был щенком, но сейчас ты совсем вышел из-под контроля, Дик.
— У-у-у, — напеваю я. — Тогда пошли. Брось меня в казематы и выброси ключи.
Текст новой песни.
Рубен закатывает глаза, затем хватает за ручки мою вертикальную каталку и катит меня к открытым дверям. Он даже не использует механизм подъемника, просто напрягает мышцы, чтобы опустить меня прямо вниз.
В своей прошлой жизни он определенно был медведем — большим, лохматым, с вечной кровью на зубах. Интересно, каким зверем он будет в своей следующей жизни?
Приятно находиться на свежем воздухе, даже если он насыщен тестостероном и агрессией заключенных внутри.
Рубен катит меня сквозь строй почетного караула, все взведенные курки нацелены только на меня. Они боятся, что я попытаюсь сделать что-нибудь радикальное, как в прошлый раз, каким-то образом вырвусь из этих ганнибаловских оков, отпинаю и искусаю их задницы и выйду отсюда счастливым жучарой.
Конечно, они ошибаются. Это совсем не то, что в прошлый раз.
Рубен разматывает километры цепей, опутывающих меня и каталку. Под ними я обнажен, к великому удовольствию охранников.
Они нетерпеливо ухмыляются.
— Тогда, полагаю, это прощание, —
