Как достать Кощея - Ольга Олеговна Пашнина
– Аленка, родная, все не так! – начала я, жестами пытаясь ее успокоить. – Бабуля Яга вернулась!
Лицо Аленки моментально смягчилось, но потом снова стало суровым.
– Ну и что? При чем тут королевич?
– А при том, – понизив голос, зашептала я, – что она, услышав про мою помолвку, почему-то решила, что это я с Енисеем обручена! И теперь она счастлива, как дитя малое! Мечтает о пенсии и теплых морях!
– Так она ж только с морей.
– Так то отпуск. А она насовсем мне лес отдать хочет.
Аленка хоть девицей была и вспыльчивой, но сердце у нее было золотое, и к Яге она относилась с огромным уважением.
– Желание понятное. Чай, не молода уже. Сердечко, поди, пошаливает. Это ж если ей сейчас правду сказать, чего доброго, и удар хватит… Любимая внученька, да с Кощеем…
– Я вообще-то все еще здесь, – напомнил тот.
– То-то и оно! Бабуля, конечно, меня любит. Но вряд ли обрадуется, что с Кощеем породнится. И сошлет меня обратно да запретит в сказочный лес ступать!
Я повернулась к жениху.
– Ты этого хочешь?
Кощей аж растерялся и даже несколько сник. Среди людей он жить не сможет, как же он лес свой оставит? И Лихо жалко, и горынычи подрастают. Да мы даже после свадьбы хотели седмицу здесь жить, седмицу – на его половине. Чтоб никому обидно не было.
Я умоляюще посмотрела на Аленку, Енисея и Кощея.
– Давайте сделаем вид, что бабушка все правильно поняла. На пару деньков. Пока бабуля от дороги отойдет, в курс дела войдет. Там, глядишь, и пообвыкнет. Я ей все тогда и объясню. Ладно?
Аленка скептически хмыкнула, но кивнула.
– Ладно. Для Бабы-яги – так уж и быть. – Она повернулась к Енисею и ткнула в его сторону топором. – Ты только, королевич, рта лишний раз не раскрывай! А то я в тебе разочаруюсь. Топором.
Енисей испуганно закивал, явно пересматривая свои романтические идеалы. Он-то в нашем плане и был самым слабым звеном. Того и гляди ляпнет при бабушке что-то лишнее.
Ну и вляпалась же я! По полной программе. Никаких курортов не надо, у нас тут свой собственный цирк имеется.
* * *
Сначала все шло хорошо настолько, насколько вообще могло идти у темного бессмертного мага, решившего жениться на сумасбродной смертной девчонке. Вечера в тереме Василисы Кощей… сказать «любил» было бы неправильно, терпел – вот более верное слово. Иногда там даже весело было, но в основном когда Аленка Колобка гоняла или Василиса пельмени лепила. Можно было подурачиться, шутки пошутить, на новую главу книги настроиться.
Вот и вчера славно посидели, даже не раздражал никто. Медовухи попили, настоечек свежих попробовали, пряничками закусили, а потом и спать завалились. Все по домам, а он – к Чудищу под бок, греться и во сне будто ненароком ощупывать. Так ему спалось лучше.
И принесла ж нелегкая Ягу! Да не одну, а со странной уверенностью, будто Василиса за королевича выходит. И откуда только слухи взялись?
Кощей наблюдал за этим цирком с видом оскорбленного достоинства. Когда Василиса, бросив на него полный вины и паники взгляд, ринулась прочь, якобы «ухаживать за бабушкой», а королевич, побледневший и забывший на столе свою дорожную сумку, ретировался следом, в тереме воцарилась, наконец, тишина. Та самая благословенная тишина, которую он так ценил.
Дверь скрипнула. В горницу заглянула Аленка, все еще сжимая в руке топор.
– Ушли? – буркнула она, окидывая взглядом терем.
– К всеобщему счастью, – отозвался Кощей, разминая затекшие плечи. – Кроме меня, разумеется. Мое счастье где-то заплутало. Вероятно, сидит в другом шкафу. Тебе чего?
– Ситуацию обсудить хотела. Скверная выходит. Василиска сейчас таких дров наломает, что десять зим еще отапливаться будем. Надо выпутываться, Кощей, пока ее замуж за Енисея не выдали и в столицу не отправили. Потом не вернешь!
Кощей мрачно хмыкнул. Он как раз думал о том же. Его «нареченная» в состоянии паники была способна на все. А ежели она хоть на секунду вздумает клятву навью нарушить – беда наступит.
– План Чудища подготовить Ягу имеет примерно те же шансы на успех, что у твоего королевича – выиграть интеллектуальный конкурс у Колобка, то есть нулевые. Ждать, пока она все испортит, – непозволительная роскошь.
– Надо испортить самим! – просияла Аленка. – Баба-яга – баба суровая, но справедливая. Если ей все по-честному рассказать, глядишь, и поймет.
– Или не поймет. И Василису превратит в лягушку уже навсегда, твоему королевичу бубенцы отрежет и Иванушке на шею привесит, а я… Со мной Яге не тягаться, поэтому придется жить с жабой и пискляво поющим королевичем.
– И что делать? Направо пойдешь – Ягу разозлишь, налево пойдешь – свадьбы лишишься. Прямо пойдешь… – Аленка махнула рукой. – Болото там. Тоже ничего хорошего.
Наконец Кощей решил.
– Ладно, идем. Чему быть, того не миновать. В конце концов, клятва Ягу убедит. Не враг же она собственной внучке. Меня побьет, конечно. Но я привыкший.
– А у меня топор, – согласилась Аленка.
И вместе они вышли из терема прямиком в свирепствующую метель.
Они застали Бабу-ягу в предбаннике. Она сидела на лавке, завернутая в простыню, и с наслаждением потягивала травяной чай из жестяной кружки.
Увидев гостей, Яга хмыкнула.
– Сосед явился – не запылился. Чего пришел? Аленка! Давно ль ты с этим упырем водишься?
– Так… – растерялась девица. – Сосед же… И вообще, мы поговорить хотели. Насчет Василисы и свадьбы этой…
– А что с Василисой и свадьбой? – Яга нахмурилась и взглядом Аленку буравила, отчего та стала совсем бледной.
Ну надо же! Гроза леса – и Бабу-ягу боялась.
Хотя Кощей и сам ее порой боялся. В отличие от всех обитателей здешних мест, он с Ягой плечом к плечу войну с Мораной прошел. Он-то знает, как старушка мечом-кладенцом владеет. А иной раз и лопатой управлялась…
– Ну просто там такая история… забавная, сил нет! Все так перепуталось, запуталось… В общем… мы ж на весну две свадьбы планировали, вот Васька-то от радости и все забыла…
– Две? И кто ж жениться удумал? Не Лебедяна часом?
– Я…
– Ты? – Яга Аленку недоверчивым взглядом смерила. – И с кем жениться-то будешь…
А потом как замерла! Как на Кощея посмотрела – и взгляд ее прояснился.
«Ну все, приплыли», – сразу понял он.
– Ах ты скотина! Девчонку попортил! Ах ты прохиндей! Да чтоб тебя! Аленка!
Кощей застыл с каменным лицом. Аленка покраснела, как маков цвет.
– Бабуля, да мы не…
– Аленка, лесом клянусь, ты мне родная, как внучка любимая. Я тебе так скажу:
