Как достать Кощея - Ольга Олеговна Пашнина
Енисей покраснел, побледнел, потом снова покраснел. Он посмотрел на меня с немым вопросом и надеждой, и сердце даже екнуло от жалости. Ну, почти екнуло. Чего это он явился?
– Так я это… думал… по весне свадьбу сыграть…
Я стояла, чувствуя, как по моей спине ползут ледяные мурашки. Из шкафа не доносилось ни звука, но я буквально кожей чувствовала, что от немедленной смерти из ревности меня отделяет хлипкая дубовая дверца.
– Вась? – Бабуля наконец оторвалась от Енисея и уставилась на меня. – Ты чего молчишь? Аль перед женихом застеснялась? Давай, привечай гостя! Нет, ну совсем девка от рук отбилась!
Мой взгляд метнулся от сияющей бабушки к смущенно переминающемуся с ноги на ногу Енисею, а потом – к зловеще безмолвному шкафу. Нужно было выбираться из этой ловушки. Немедленно.
– Баньку! – вдруг выдохнула я. – Ты же с дороги, бабуль! Надо тебя попарить, от усталости избавить! А Енисей пока… э-э-э… вещи разложит да друзей навестит. Вечером потолкуем.
Схватив Бабу-ягу под руку, я потащила ее к выходу, оставив королевича в полном одиночестве посреди горницы. С глупой улыбкой на лице и невысказанным признанием на устах. Главное – убрать бабушку от этого шкафа. А уж потом я придумаю, что делать с Енисеем. Если Кощей на нем раньше медовуху настаивать не начнет – этот может.
* * *
Вернувшись в терем после того, как усадила бабушку в баньку под предлогом «смыть дорожную усталость и настроиться на семейную радость», я была готова рвать и метать. Енисей все так же стоял посреди горницы, но теперь его смущение сменилось решительным блеском в глазах. Видимо, за время моего отсутствия он успел набраться смелости. Или просто набраться – настойками от него разило аж от порога!
– Ну, – я уперла руки в боки, перекрывая ему путь к отступлению, – объясняй. Зачем приперся? И с какой стати бабуля решила, что ты здесь жених?
Енисей выпрямился и торжественно воздел руки к потолку.
– Василиса Ильинична! Я пришел сделать предложение! Серьезное, осознанное! Я люблю! Люблю, не могу!
Вот так новость. У меня даже дыхание перехватило от наглости. После всей истории с курортом, после того, как на меня с ружьем пошел, как лягушку целовал и расколдовать не смог – он еще и в любви имеет наглость признаваться?!
– Енисей, – начала я, стараясь говорить терпеливо, как с дитем малым. – Ты в курсе, что я занята? У меня уже есть жених! И помолвка наша скреплена клятвой в самой Нави. Нарушишь – душа навеки будет прикована к царству холода и смерти. В общем, стандартный брачный контракт.
Я ожидала увидеть на его лице разочарование, растерянность, может, даже испуг. Но вместо этого его лицо озарилось такой улыбкой, что во мне зародилось нехорошее предчувствие. Что бы королевич ни задумал, страдать будут все.
– О, я знаю! – воскликнул он радостно. – Все в курсе! Поздравляю, кстати. С Кощеем. Папенька приглашение получил, велел передать, что быть непременно постарается, но обещать не сможет. Дела государственные-с. Он, собсна-с, меня и послал. Как посла. И я присол… тьфу! Пришел…
Я остолбенела.
– Куда пришел?
– На свадьбу. Твою и Кощееву.
– А… ты же мне только что в любви признался.
– Я?! Василиса Ильинична, ты путаешь, нас у папеньки трое. Старший – умный детина, средний – ни так ни сяк, младший – вовсе дурак. Я средний. Ни так ни сяк. А сумасшедших у нас вообще нет! Невесту у Кощея отбивать…
– Тогда на ком ты жениться-то хочешь?
– На Аленке! – выпалил Енисей, и его лицо расплылось в блаженной улыбке. – Она… она такая сильная! Решительная! С топором! И когда она за мной по лесу бегала, кричала, что на сухарики порубит… я понял! Это любовь! И Чудо-юдо ей понравилось, одна оценила! Так что я решил: втроем жить будем. Я, Аленка и Чудо-юдо.
– Вчетвером. У Аленки еще козел.
У меня отвисла челюсть. Енисей влюбился в Аленку… Наша боевая Аленушка, девица с топором, королевной станет! А я… Василисой Кощеевой. Если бабуля раньше в кадке с огурцами солеными не притопит. Или Кощей от ревности…
КОЩЕЙ! В ШКАФУ!
Ужас пронзил меня холодом. Я бросила ошарашенного королевича посреди комнаты и ринулась к дубовому шкафу. Добежав, я дрожащими руками стала рыться в кармане, ища ключ.
– Кощей? – прошептала я, прильнув к замочной скважине. – Ты там… живой?
Из шкафа не доносилось ни звука. Ни шипения, ни ворчания, ни саркастических комментариев. Может, он задохнулся?
– Коще-е-ей? – попробовала я еще раз. – Я сейчас открою, хорошо? Никакого Енисея, никакой свадьбы. Это все – огромное, жирное, дурацкое недоразумение!
Наконец-то пальцы нащупали холодный металл ключа. Я с силой воткнула его в замочную скважину, повернула и рывком распахнула дверцу.
Из шкафа на меня пахнуло ароматом сушеных трав, пылью и… холодом. Кощей стоял там, прислонившись к полке с зимними шапками да рукавицами. Его руки были скрещены на груди, а на лице застыло выражение, какое только у Кощея и бывает: как будто мы ему опять под ворота говорящих булок подкинули!
– Вспомнила, невеста дорогая. Вот спасибо. Выпустила блохастого, да?
– Не начинай!
– Я? Что тут начнешь, в шкафу-то? Как подготовка к свадьбе продвигается? Обсудила с бабулей детали торжества? Меня-то хоть пригласите? Или соседям гулянья не положены?
– Ну не злись! Старенькая бабуля, ее беречь надо. Я ей все объясню…
– Старенькая! – хохотнул он. – Как же! Видала бы ты, как она нежить лихо крошила…
– Так это когда было?
– Да перед отъездом! Я на нее специально напустил, чтоб тебя выписывать побоялась. А ей хоть бы хны! Ты думаешь, Аленка топор где взяла? То-то и оно. В общем, Чудище, я в твоем спектакле не участвую, понятно? Чтобы к вечеру все Яге объяснила! Моя ты, и точка! Пусть этот аниматор свои чувства засунет в…
Я уже открыла рот, чтобы оправдаться и все-все Кощею объяснить, как дверь в терем снова с грохотом распахнулась.
На этот раз пожаловала Аленка. Вся красная, растрепанная, шубка наискось застегнута, одна нога в валенке, вторая – в носке, в руках тот самый топор, который служил ей и орудием труда, и средством для выяснения отношений. Она уперла свободную руку в бок и грозно окинула нас взглядом. За ее спиной маячил испуганный, но уже познавший суть будущей семейной жизни Енисей: молчащий и не попадающийся ей на глаза.
– Василиса! – рявкнула она. – Это что за новые порядки? У тебя свой-то жених, темный маг, не последний в лесу человек! А ты чужих зачем отбиваешь? Тебе Кощея мало?
Я зажмурилась на
