Академия контролируемой магии - Ольга Арунд
Злость поднялась, словно из ниоткуда, и я предпочла думать о поглотителе.
Легче всего сменить вектор заклинания с защиты на разрушение удалось бы создателю, Гарригану Оттельбергу, но зачем ему? Две академии. Два ректора, и никаких конфликтных интересов. Наверное. Потому что во всей империи не найти репутации хуже, чем у Академии неконтролируемой магии, в то время как нашу любят и уважают.
Скрежет отвлек от раздумий – Оллэйстар подхватил заклинанием шкатулку, поднял ее в воздух и задел прислоненную к стене полку. Почти нетронутую взрывом, словно ожидающую, когда ее прикрепят к нужному стеллажу.
Вот только никто из нас не ожидал, что поглотитель подкинет еще один, последний, сюрприз.
И все, что я успела, – заметить темный, с едва различимым оттенком красного луч.
Горело все.
Кожа, горло, легкие, да даже глаза под закрытыми веками. В то же время сознание словно заморозили – мысли никак не могли пробиться сквозь толстый слой льда. Кроме одной.
Как же больно дышать!
Ресницы слиплись, и я попыталась встать.
– Лежи, – меня снова откинуло на спину. На этот раз без права пошевелиться.
– Какой у тебя живенький труп! – насмешливо восхитился кто-то, но это прошло мимо моего сознания. – Такой тихо прикопать не получится, только отвернешься – сбежит.
– Сделай что-нибудь! – рявкнули так, что заложило уши.
Пожар становился злее, безжалостнее, захватывая желудок, грудь, все ближе подбираясь к сердцу.
– Могу добить. Хотя…
Остальное растворилось в темном мареве удушающего спазма. Воздух кончился. Легкие сгорели. В горле хрустнуло, и я сделала последнее, что могла, – закричала.
Тело парило в ледяном облаке, а я наслаждалась влажной прохладой, мелкими каплями, усеивающими лицо. Жаль, что глаза открыть не получалось. Зато не было ни боли, ни пламени.
Пламени? Что-то такое возникло в сознании, лишая безмятежности, но я не стала допытываться. Зачем, если без этого хорошо и спокойно?
Облако куда-то плыло вместе со мной, а я ловила себя на мысли, что могу провести так всю жизнь.
Могла бы, если бы не приступ нестерпимой боли.
Тугой, сдавливающей внутренности.
Словно поперек живота меня стиснула огненная плеть, вместе с кожей расплавляя внутренности. Я снова не могла дышать, не могла кричать и даже веки разлепить не могла! Тело содрогалось, руки цеплялись за воздух, но вместе с ногами их сковало тем самым облаком.
Которое не понимало, что так оно перережет меня на две половины.
– Добить было бы проще. И милосерднее.
– Не отвлекайся.
Воздух в легких появился неожиданно.
Первый вдох не стал спасением, обжигая горло и вызывая боль в груди. Тело кололо, судорогой свело руки. А еще болела щека.
– Мог бы обойтись без этого!
– Пощечина быстрее и безболезненнее.
Спазмом скрутило желудок, и я рванулась набок, прощаясь с его содержимым. Только сейчас осознавая себя на кровати и в распахнутой рубашке. Ладони стиснули ворс покрывала, из последних сил удерживая меня в сознании. Голова кружилась.
– У меня для тебя сюрприз. И я с большим трудом сдерживаюсь от того, чтобы вызвать ищеек.
– Потом.
К губам прислонилось что-то твердое. Не успев сделать первый глоток, я ощутила, как прохладные капли неприятно щекочут шею.
– Мне не нравится то, что ты делаешь! – Даже в таком состоянии я заметила тон. Предупреждение? Угроза?
– Что? – Ответ насмешливый, без признаков опаски.
– Хорошо – как.
Происходило что-то важное. И непонятное.
Но силы закончились, голова упала, и я потеряла сознание.
Глава 22
Я вздрогнула и проснулась.
Что-то разбудило меня, выдернув из вязкой темноты муторного сна в темноту реальную. Вокруг не оказалось ни единого источника света, кроме едва различимой светлой полоски из-под закрытой двери.
Лаборатория – поглотитель – нет лаборатории.
Удивительно, как легко и ясно складывались теперь детали. Убить все-таки хотели, но не меня – Оллэйстара. Похоже, поглотитель действительно перенастроили, сменив полюс заклинания, вот только этим неизвестный не ограничился.
Стоило признать, расчет оказался верным, ведь, выжив при взрыве, Оллэйстар вряд ли стал бы проверять артефакт на другие заклинания. И он действительно не стал, оправдывая ожидания, вот только на его пути встала я.
Голова больше не болела, тело слушалось, и даже ноги не дрожали, когда я откинула одеяло и поднялась. Пара пробных шагов вышла удачной. И уже гораздо увереннее я застегнула смятую рубашку. Выпила воды из бокала на тумбе.
И замерла с поднятой для стука рукой.
– …не Оттельберг. Он бы не рискнул.
– У нас нет ничего, кроме взорвавшегося поглотителя, – в усталом голосе Оллэйстара слышалось раздражение. – И ты знаешь, что такое случалось.
– Если пост ректора ведет тебя к маразму, ты его лишишься, – ленивая угроза прозвучала до того обыденно, что мое сердце пропустило удар.
– Какой уже год я это слышу? Шестой? Десятый? – не впечатлился Оллэйстар. Звякнуло стекло.
Оба собеседника молчали, давая мне время для передышки.
Что я делаю! Подслушиваю разговор ректора с неизвестным магом! И речь в нем явно не об учебе и вороватых опекунах! Они о гораздо более важных вещах. Возможно, даже более важных, чем моя жизнь!
Мысль отрезвила, заставляя отступить и опустить руку.
Я не должна это слышать.
– Ты должен разобраться с девчонкой.
В глазах потемнело, дыхание прервалось, а я с трудом удержалась на ногах. И не смогла уйти.
– Она – студентка моей академии.
Снова послышался звон, а я надеялась только, что угроза в тоне Оллэйстара мне не почудилась. Ну почему все это происходит со мной?! Почему сейчас? Может, Корса все же нашла способ меня проклясть, а это – результат?
– Месяц, Ориан. На оба дела.
Я просто не могла слушать дальше. Насколько получилось тихо, я отошла от двери и присела на край кровати. Глаза различали очертания мебели – широкая постель, две тумбы, четыре двери и огромное зеркало на ножках. Никаких диванов, кресел и кофейных столиков. Больше чем уверена, что и цвета у спальни темные.
Все что угодно, лишь бы не думать о подслушанном разговоре, сидя в спальне ректора после неудавшегося убийства.
Шорох двери заставил вздрогнуть.
– Вы проснулись.
– Да, ректор Оллэйстар. – Я подскочила, с трудом удержавшись, чтобы не присесть в реверансе.
– Идем.
Комната за дверью ожидаемо оказалась кабинетом. В котором, конечно же, не было никого, кроме нас. Но разговор был, я запомнила тот голос. И была угроза.
Не верю, что покушение – это случайность. Не верю, что шутил тот, кто настаивал на моей… смерти? И не верю,
