Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Он говорил искренне, и это стало началом. В одиночестве, среди враждебных взглядов и шепотков, Мерит отчаянно скучала по их дружбе, когда все было так просто.

– Я рада, что ты нашел меня, – искренне сказала она и вложила руку в его ладонь.

Тутмос улыбнулся ей искренне и тепло, как раньше. И в этой улыбке, казалось, было облегчение.

Вместе они вернулись к пристани, а потом плыли на ладье и успели застать закат на борту среди других припозднившихся горожан.

– Хочешь, поужинаем вместе в мастерской? Если вдруг ты не желаешь никого видеть, – неуверенно предложил он, когда они сошли на берег и уже направлялись ко дворцу.

Мерит усмехнулась, и Тутмос смутился.

– Только поужинаем. Я…

– Пойдем, – согласилась она.

В конце концов, им и правда не мешало поговорить… или помолчать вместе.

На этот раз, оказавшись в его мастерской, Мерит почувствовала себя так, словно обрела убежище. Тишина среди каменных заготовок будущих прекрасных творений. Запах дорогой древесины, воска и обожженной глины. Шелест папирусов и уютный перестук остраконов. За окнами опускался вечер. Тихо, умиротворяюще шелестели ветви в саду, и пели вечерние птицы.

Тутмос зажег пару ламп в красивых алебастровых подставках, и их золотистый свет очерчивал каменные заготовки – словно намекал на то, какие будущие формы были в них сокрыты. В этой отдельной реальности чужие злые голоса сделались совсем далекими, тревоги отступили, а на сердце стало спокойнее.

– Ты всегда можешь приходить сюда, если захочешь, – проговорил Тутмос. – Только… я хотел извиниться перед тобой.

– Не за что извиняться, – покачала головой Мерит.

– Я будто обезумел тогда. Не нужно было так…

– Возможно, мы оба поспешили, – мягко произнесла она и обняла его – как раньше, когда сам он был невозможной мечтой, но дружба между ними была настоящей.

Тутмос обнял ее в ответ.

– Попытаемся снова? На этот раз медленнее, шаг за шагом…

– Я не знаю пока, – призналась Мерит, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Но одно знаю совершенно точно: годы нашей дружбы это не перечеркнет. Ведь так?

Он улыбнулся с явным облегчением и кивнул:

– Не перечеркнет.

– Знаешь, я всегда думала, что это только у нас в Хент-Мине все друг друга знают и обсуждают, – усмехнулась Нефертити. – Ну и в других небольших городках. В столице, я полагала, никому нет ни до кого дела.

– Но только не во дворце, – в тон ей сказала Мерит. – Особенно когда занимаешь высокое положение.

Нефертити присела на корточки, почесывая за ушами ласкового щенка с золотистой шерстью. Это был подарок фараона, лучший щенок от его не так давно ощенившейся охотничьей псицы. Мерит знала, Нефертити всегда питала особую слабость к собакам.

– Мне кажется, даже если бы он подарил мне золотой усех, и то разговоров было бы меньше, – тихо рассмеялась подруга. – Но эта собачка на пару дней затмила твое «колдовство», о котором все не переставали говорить.

– Просто прелесть, – улыбнулась Мерит, погладив мягкую шерстку. Щенок крутанулся на месте, едва не запутавшись в собственных лапках, и попытался лизнуть ее пальцы. Хвостик у него непрестанно крутился. – Как назовешь?

– Пока не придумала. Может, Нэбу? «Золото». Будешь мое песье золотце, да?

Подруга ворковала со щенком, тепло смеясь, и Мерит понимала – как же Аменхотеп угадал с подарком! Никакие украшения, драгоценные благовония или наряды из тончайших тканей дворцовых мастерских не за-тмили бы для Нефертити это маленькое чудо с мягкой шерсткой, бежевым носиком и бусинами глаз. Вот и все, что нужно, чтобы завоевать сердце первой красавицы девятого сепата и еще нескольких окрестных.

Мерит, конечно, замечала, что Нефертити не расставалась с лазуритовым кольцом, но похоже, кроме Тэйи, никто не знал, что это за вещь. Скорее всего, прежде фараон носил его, не слишком привлекая внимание, как теперь – нить сердоликовых бусин, обмотав вокруг запястья, под широким золотым браслетом. Тех самых бусин, которые Нефертити подарила ему в обмен на кольцо.

Миу вышла из темноты сада, прыгнула на плетеное кресло и села, обвив лапки хвостом и наблюдая за щенком. Собачка радостно подлетела к ней, желая познакомиться, и Мерит уже готова была подхватить кошку на руки, пока та не выпустила когти или не испугалась. Но, к удивлению жрицы, ее любимица улеглась на бок и тронула нос песика мягкой лапкой, приглашая к игре. Пока щенок носился вокруг кошки, пытаясь понять смысл игры, Миу снисходительно щурилась и даже позволила Нэбу вылизать себе уши.

– Ну, кажется, малыш в надежных лапках твоей любимицы, – улыбнулась Нефертити.

– Теперь, Миу, над тобой будут смеяться все дворцовые кошки, что у тебя такой странный котенок.

Девушки рассмеялись.

– Ах, Мерит, когда мы с тобой в последний раз могли вот так просто посидеть в саду? Любоваться звездами и ни о чем не думать. И чтоб самым страшным, что нас беспокоило, были нудные наставления старика Эйе.

– Я уже по нему скучаю, – усмехнулась жрица.

Она села рядом с подругой и вместе с ней посмотрела на раскинувшиеся над ними звездные россыпи, украшавшие темное тело богини Нут.

– И по нему, и по Тии. И по папе, конечно. – Нефертити вздохнула, притянув колени к груди.

Щенок устроился рядом с ней, а Миу прыгнула на руки Мерит.

– Мы их обязательно навестим.

– Пока нельзя уезжать, – покачала головой Нефертити. – Это будет признаком слабости. И, к тому же, я нужна Аменхотепу. Ему и так нелегко пришлось, когда с отменой церемонии заговорили о его слабости и страхе.

Мерит закусила губу.

– Мне так жаль…

Нефертити, не глядя, чуть стукнула ее по плечу.

– Перестань, тебя никто из нас не винит.

– Зато винят многие другие.

– Ну и что с того? – Синие глаза Нефертити гневно сверкнули в полумраке. – Этим только дай повод что-нибудь обсудить. Скучно живут, хотя казалось бы!

– Прежде я думала, что такое событие… подготовка к погребению Владыки… как-то иначе влияет на умы людей. Что мысли о близком дыхании вечности возвышают их.

– Далеко не всех. Царица Тэйи права, священные семьдесят дней – затишье перед бурей, когда все стараются сделать свой ход. – Нефертити задумчиво погладила кольцо и тихо добавила: – Аменхотеп уже сделал свой. При дворе говорят, что выбор фараона Великой Супруги будет иным, и царица покровительствует ему.

– Говорят о тебе. Ожидаемо, – кивнула Мерит. – В конце концов, царица просила твоей руки у твоего отца. Но Аменхотеп хочет, чтобы выбор остался за тобой.

Нефертити улыбнулась, погладила щенка. Показалось или улыбка