Драконова невеста. Изгнанная из рода - НатаЛисс
— Что тебе пообещал маркиз? — спрашиваю я прямо.
— Свои шахты, — признается отец после недолгого молчания, и его голос вдруг наполняется жаром. Он хватает меня за плечи и продолжает говорить с горящими глазами: — Розетта, ты не представляешь, сколько там руды! Да на эти деньги мы бы смогли нанять еще одну армию, а затем…
— Хватит! — резко прерываю я его. — После смерти матери ты сильно изменился, но я до последнего хотела верить в то, что ты видишь во мне не только инструмент для своих игр, но и свою дочь.
— Розетта, ты моя дочь, — произносит он с фальшивой теплотой.
— Вот только в это слово ты вкладываешь совершенно иной смысл, — с обидой шепчу я. — Завтра утром я покину этот дом.
Глаза отца расширяются, а лицо зеленеет от злобы. Он делает шаг ко мне, сжимая кулаки.
— Если ты уедешь с принцем, я отлучу тебя от рода, — с угрозой шепчет он. — В тебе все равно практически нет магии, и дар рода не пробудился.
Эти слова бьют больнее любой пощечины. Я всегда чувствовала себя никчемной из‑за слабой магии, но отец никогда прежде не упрекал меня в этом. Возможно, именно мать сдерживала его, но теперь ее нет. А недавно Мариетта родила второго сына, который по договору стал наследником дома Элфри. Дуан родился здоровым и сильным мальчиком, даже сейчас чувствуется его огромный магический потенциал. Наверное, поэтому для отца я стала бесполезной вещью, от которой он решил поскорее избавиться, пока «цена» окончательно не упала.
— Ты прав, магия рода не приняла меня, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Да и в любом случае ты хотел продать меня в другой дом. Просто сделай вид, что у тебя никогда и не было второй дочери.
Я убираю руки отца со своих плеч и разворачиваюсь, покидая его кабинет, не оборачиваясь. В груди неприятно щемит, но слез нет — лишь пустота, холодная и безмолвная, заполняющая все внутри.
Глава 5
Глава 5
Дом давно опустел: большинство гостей уже вернулись в свои поместья, но кое‑кто все еще остается в гостевых покоях, среди них и принц. Я не знаю точно, какая комната принадлежит ему, и, пожалуй, это к лучшему: так меньше соблазна случайно с ним встретиться.
Сейчас мне отчаянно нужно время наедине с собой, чтобы взвесить все «за» и «против», принять окончательное решение. Сердце колотится так, будто готово вырваться из груди, а в голове — вихрь противоречивых мыслей.
Вернувшись в свои покои, я подхожу к окну. Взгляд устремляется вдаль, туда, где еще мерцают огни дальнего города, словно последние искры угасающего дня. Оставаться в этом доме больше невозможно, особенно после разговора с отцом. Но и доверить свою жизнь незнакомцу, пусть даже принцу, страшно до дрожи.
Внезапно в дверь стучат. Я тяжело вздыхаю и иду открывать, втайне надеясь, что это не отец. К счастью, на пороге стоит моя старшая сестра Мариэтта. Ее присутствие словно глоток свежего воздуха.
— Мари, ты не уехала? — удивляюсь я.
— Подумала, что тебе потребуется моя поддержка, — улыбается она, и я с облегчением приглашаю ее войти.
Мы устраиваемся на софе, но ни одна из нас не решается начать разговор. В воздухе повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов.
— Ты пришла отговорить меня? — наконец спрашиваю я прямо.
— Мне тоже не нравится маркиз Моар, — хмурится сестра. — Но ты уверена, Рози, что брак с принцем — лучшее решение?
В отличие от меня, Мариэтта всегда была послушной дочерью, свято чтящий традиции. Ее преданность семье и долгу никогда не подвергалась сомнению.
— Я не уверена, что поступаю верно, — вздыхаю я. — Но сейчас я не вижу иного выхода.
Сестра бережно берет меня за руку, сочувственно поджимая губы.
— Ты же знаешь: род Элфри уже больше трех сотен лет отказывался вступать в союз с королевским родом Вард.
— Знаю, — шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Рози, поговори еще раз с отцом, — уговаривает Мари. — Уверена, он поймет тебя и…
— Я уже разговаривала с ним, — холодно прерываю я сестру. — И мне стало предельно ясно: он не отступит от своих принципов. В его глазах я лишь инструмент для достижения целей.
— Он любит нас, — хмурится Мари.
Я не сдерживаю ядовитого смешка.
— Не понимаю я такой любви, — фыркаю я.
— Рози, подумай еще раз, — настаивает сестра.
— Тебя отец подослал? — с подозрением спрашиваю я.
— Нет, — с обидой отзывается Мариэтта.
Я вглядываюсь в ее лицо, ищу хоть намек на ложь, но вижу лишь искреннюю тревогу в родных глазах.
— Как бы то ни было, — говорю я, подходя к окну и снова устремив взгляд туда, где медленно гаснут огни города, — предложение принца сейчас для меня единственный билет к свободе.
— Я не могу тебя переубедить, — шепчет сестра, — но я лишь надеюсь, что ты будешь счастлива.
Она покидает мою комнату, а сомнения продолжают терзать меня, не позволяя уснуть. Часы тянутся бесконечно, мысли кружатся в безумном хороводе. Лишь когда кромка неба окрашивается в огненные цвета рассвета, я наконец принимаю решение.
Открываю шкаф и окидываю взглядом свой нескромный гардероб. Дорогие платья, расшитые серебром и золотом, изысканные украшения — все это больше не кажется мне своим.
Я решительно хватаю дорожную сумку и начинаю складывать самое необходимое: несколько сменных платьев, нижнее белье, теплую мантию, маленькую шкатулку с мамиными украшениями, документы и личные вещи — гребень, ленты для волос.
В последний раз оглядываюсь на свою комнату: стены, которые хранили мои секреты, окна, из которых я смотрела на мир, мебель, помнящую мое детство. Восемнадцать лет жизни прошли здесь, и теперь я должна покинуть эти стены навсегда. Сердце сжимается от боли, но я заставляю себя сделать шаг вперед.
В поместье царит тишина, лишь изредка доносятся звуки с кухни, там уже начинают готовиться к новому дню. Я иду по знакомым коридорам, словно прощаясь с каждым углом, с каждой тенью прошлого.
У главных ворот я останавливаюсь и поднимаю голову. В окне кабинета отца мелькает чей‑то силуэт. Мне не нужны слова, чтобы понять: с этого момента я для него больше не существую.
Сердце неприятно ноет, но
