Пыльный цветок гарема - Селина Катрин
Полные надежды сине-зелёные глаза уставились на меня. Я шумно вздохнул. Что за глупые легенды?.. Как бы объяснить, что я такой же живой гуманоид из плоти и крови, как она? Или не надо?
— Нет, не обернусь. И зови меня Лео. Де Ру — это фамилия.
Её плечи заметно расслабились.
— Есть хотите?
— Нет, спасибо. Я поел.
«И, несмотря на расовую регенерацию, немного опасаюсь есть вашу пищу…» — добавил мысленно. Кто знает, не сдобрит ли Мустафа блюда ведьмежьей [1]дозой афродизиака. Мы, цварги, конечно, устойчивы к разной химии, но проверять на себе что-то не хочется.
— Купаться будете? — вновь подала голос Жасмин.
А вот это действительно хорошая идея. После жаркой и вонючей улицы местного Средневековья складывалось ощущение, что на мне броня из песка и пота.
Красавица сделала крохотный шажочек в мою сторону и замерла. В высоком разрезе мелькнула потрясающая персиковая ножка: аккуратная щиколотка с золотой цепочкой, трогательно миниатюрные пальчики, неожиданно с колечками, и рельефная икра. Не знаю почему, но эта картинка ошпарила все внутренности. От движения девушки тонкая ткань тесно облепила бёдра, намекая на отсутствие нижнего белья, и воображение живо дорисовало всё необходимое.
Я снова дал себе мысленную затрещину.
«Лео, перестань вести себя как подросток в пубертатном периоде! О чём ты думаешь⁈ Ей же явно было неприятно, когда ты даже дотронулся до руки! Прекращай пялиться, расставляй все точки над рунами, мыться и спать. Если совсем приспичит, можно и в райский сад на Тур-Рине на обратном пути залететь».
Жасмин обхватила себя руками. Браслеты на её запястьях тихонечко звякнули. Я сообразил: спектакль затягивается, и террасорка нервничает куда больше моего.
— Жасмин, послушай. Я объясню один раз: я не буду с тобой заниматься сексом. Проституция — точно не мой профиль. Понятия не имею, какой шварх покусал вашего эмира, но я бизнесмен и прилетел сюда за топливом для воздушного транспорта. Если Мустафа не хочет идти на нормальную сделку за золото, то я умываю хвост и руки. Пускай Сисар сам разбирается. Я сейчас ополоснусь и пойду спать, если хочешь, можешь укладываться.
— Огонь… Я должна потушить ваш огонь. — Девушка растерянно посмотрела на меня, явно не поняв большую половину моей речи. Светлые реснички невесомыми крыльями бабочек порхнули в прорезях маски.
М-да, кажется, изъясняясь, я неосознанно половину террасорского заменил межгалактом.
Прекрасная ножка вновь мелькнула в разрезе платья, но теперь уже оголившись до середины бедра, и я поспешно отвёл взгляд, потому что… В общем, потому что. Крой штанов свободный, но не резиновый же!
«Лео, ты идиот! Какой из своих голов ты сейчас думаешь? — возмутилась совесть. — Это планета с жарким климатом, логично, что у девушек открытые платья. Миттарки вон вообще ходят в купальниках, и это не повод их обмусоливать взглядом».
Я помассировал переносицу большим и указательным пальцем, стараясь отвлечься от увиденной картинки, и отрицательно покачал головой.
«Лео, соберись! Объясни уже девушке доступно, что она в безопасности!»
— Нет. Никакого пожара у меня нет. Я помоюсь и пойду спать. Сейчас возведу преграду, чтобы тебе засыпалось спокойнее. — Я поднял первую попавшуюся подушку и шагнул к кровати.
— Пожара нет? — переспросила террасорка. На таком расстоянии я уже плохо улавливал эмоции, но мне показалось, что она обрадовалась.
«Ну вот, Лео, теперь ты поступаешь как настоящий мужчина», — похвалила совесть.
— Нет. Всё в порядке.
С этими словами я схватил еще три объёмные подушки и ловко зашвырнул на центр матраса. Отлично, почти гора, мы будем спать каждой на своей половине и даже не соприкоснёмся случайно.
Стараясь не смотреть в сторону лунной красавицы, чтобы не смущать ещё больше, я обогнул её по окружности, подошёл к бассейну и встал к ней спиной. Так, мыться и спать. А с утра скажем, что всё было. По-моему, отличный план!
[1] Ведьмедь — редкое крупное животное на территории Федерации Объединённых Миров. Похоже на медведя, но при этом является травоядным.
Глава 4
Право первой ночи для путешественника
Жасмин
— Жасмин, быстрее, а то тебя не пустят в общий зал! — подгоняла нянька Марьям. — Почти все уже там.
— Да-да, бегу!
Девушки суетились около зеркал, все старались украсить себя как могли, кто-то обводил угольными палочками глаза, кто-то обмазывался маслом, а я наспех заплетала последнюю косу.
— Безобразие какое! Такой день, такой день! Он там, а вы… — цокала языком пожилая Айша. О том, что новый путник объявился в Аль-Хаяте, сообщили буквально за полчаса. — Я успела нанести письма с благословением на кожу лишь Мойры, Ирис и Зены.
— Зато они у нас самые красивые, — примирительно подхватила Марьям.
Несколько девушек стайкой выпорхнули в сторону главного зала, где эмир всегда встречал гостей. На женской половине остались лишь я и Сухейла, возившаяся с ремешками вуалески. Рыжеволосая пышногрудая красавица решила украсить лицо под маской чуть ярче. На слова Марьям она пренебрежительно фыркнула:
— Ерунда все эти благословения! Мужчины смотрят лишь на внешность, в конце концов, это главное. Вот увидите, этот путник сегодня выберет меня, я понесу мальчика, и сам эмир после такого возьмёт меня в жёны! Я стану любимой женой Мустафы Повелителя Оазисов! А пыльным девицам… — снисходительный взгляд был брошен в мою сторону, — суждено быть только обслугой.
Я этими словами Сухейла всё же застегнула на себе вуалеску, поправила накидку и, гордо вскинув голову, вышла из комнаты. Я взглянула в зеркало и вздохнула. Пыльной меня звали в гареме из-за цвета волос. Несмотря на цветочное имя, серые волосы оттенка песчаной пыли, которую приносят барханы в Аль-Мадинат, делали меня невзрачной, а худоба на фоне фигуристых девиц — и вовсе незаметной. Вот уже из года в год в Аль-Хаят приходили караваны, но удача улыбалась кому угодно, но не мне.
— Не слушай её, в ней яду больше, чем в жале скорпиона, — пробурчала Марьям, помогая украсить косу. — Когда путник будет выбирать себе деву на ночь, станцуй, Мустафа возражать не будет. Покажи в разрезе платья ножку, и гость будет твой.
С этими словами Марьям неожиданно взяла ножницы, миг — и я услышала характерный звук разрезаемой ткани! Нет!
— Марья-я-ям! — возмутилась я, с отчаянием понимая, что времени переодеваться просто нет.
— Ты что делаешь, дурная⁈ — одновременно со мной разгневанно зашипела Айша. — А если эмир заметит эту дырень⁈ Шлюхи и те одеваются приличнее. Нашей девочке десяток розг выпишут, не меньше! Голову тебе открутить мало за такие проделки!
— Я как лучше хотела! — всплеснула руками Марьям… Разрез на платье
