Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
— Гелла, — сказал он. — Ты уверена?
— Ни в чём я не уверена, кроме одного. Вы мне нравитесь. Ведьмак с янтарными глазами, который не умеет говорить комплименты, но прибегает спасать меня в три ночи. Это ли не любовь?
Он почти улыбнулся.
— Это безумие, — сказал он.
— Я всегда была безумной.
Она наклонилась и поцеловала его — легко, в уголок губ. Он не отстранился. Наоборот — притянул её ближе, обхватив здоровой рукой за талию.
— Ты пахнешь взрывчаткой и серой, — прошептал он.
— А вы — кровью и тенями.
— Идеальная пара.
Он поцеловал её в ответ. Глубже, чем в оранжерее. Без оглядки. Без страха.
Гелла закрыла глаза.
Вокруг были разгромленная лаборатория, украденные чертежи, связанные враги, но она ничего этого не замечала. Только его. Только тепло его губ. Только его руку на своей спине.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Что теперь будет? — спросила Гелла.
— Теперь я доложу Совету о нападении, — сказал Омэн, и его голос снова стал официальным. — А ты — усилить охрану лаборатории.
— Я не о том. Я о нас.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Мы будем осторожны, — сказал он. — И мы будем вместе. Не сейчас. Но когда-нибудь.
— Когда?
— Когда всё закончится.
— А если оно никогда не закончится?
— Тогда будем ждать вечно.
Гелла вздохнула.
— Вы невыносимы, ваше сиятельство.
— Я знаю. Но ты это уже говорила.
Он встал, поморщившись от боли в плече.
— Иди спать. Завтра будет трудный день.
— А вы?
— А я займусь допросом.
— В домашних штанах?
— Переоденусь.
Гелла рассмеялась.
— Смотрите, чтобы Совет не узнал, что вы их встречаете в таком виде.
— Совет не узнает, если ты не расскажешь.
— Я молчу как рыба.
Он кивнул и направился к двери. На пороге остановился.
— Гелла, — сказал он не оборачиваясь.
— Да?
— Спасибо, что перевязала меня. И… за всё остальное.
— За что остальное?
— За то, что сделала мой мир менее тёмным.
Он вышел.
Гелла осталась одна в разгромленной лаборатории, с бинтами, ампулами и украденными чертежами.
— Ну вот, — сказала она себе. — Ты влипла по-крупному.
Она посмотрела на своё отражение в пробирке — растрёпанное, с красными губами и горящими щеками.
— Но это того стоит.
Она убрала аптечку, подняла с пола уцелевшие записи и пошла в общежитие. Спать. Завтра новый день.
А завтра — новая битва.
Глава 19. Допрос с пристрастием
Глава 19. Допрос с пристрастием
Гелла не спала до рассвета.
Она лежала на кровати, смотрела на бледнеющее за окном небо и прокручивала в голове события ночи. Трое налётчиков в её лаборатории. Украденные чертежи. Омэн, влетающий в дверь в домашних штанах, с бешеными янтарными глазами. Их поцелуй. Его слова: «Ты сделала мой мир менее тёмным».
— Идиотка, — прошептала она себе. — Ты влюбилась в ректора. В высшего ведьмака. В человека, который может уничтожить тебя одним словом.
Но внутри всё пело.
В шесть утра в дверь постучали.
Гелла накинула халат, открыла. На пороге стоял посыльный — новый, ещё бледнее прежнего.
— Госпожа Гелла, вас вызывают в Совет. Немедленно. Карета ждёт у центрального входа.
— Что случилось?
— Не знаю, госпожа. Но ректор уже там. Велел передать: «Не бойся, я рядом».
Гелла похолодела.
Он рядом. Значит, случилось что-то серьёзное.
Она быстро оделась — не в комбинезон, а в форму: тёмно-синяя юбка, белая рубашка, жилет. Пояс с ампулами — под жилет, чтобы не бросался в глаза. Четыре ампулы в карманы: синяя, зелёная, чёрная, фиолетовая в свинцовом футляре.
— Я готова, — сказала она посыльному.
•••
Карета ждала у ворот.
Внутри было темно и холодно. Гелла села, кутаясь в свой лёгкий плащ, и закрыла глаза. Дорога до здания Совета заняла около часа — она знала эту дорогу, потому что была там недавно. Тогда её привезли как арестантку. Сейчас — как подозреваемую.
Кто-то слил информацию о её формуле, — думала Гелла. — Кто-то рассказал Совету, что она работает над запретной темой. И этот кто-то — не налётчики из Ордена.
Она подозревала Кая. Но Кай сидел в подвале под охраной. Не мог же он передать весточку на волю? Или мог? У Ордена Чёрной Розы длинные руки.
Здание Совета встретило её всё той же мрачной ротондой. Те же факелы на стенах, тот же запах сырости и вековой пыли. Те же двое стражников у входа — высокий и коренастый, которые когда-то её конвоировали.
— Госпожа Гелла, — кивнул высокий. — Вас ждут.
— Знаю.
Она прошла по длинному коридору, мимо арочных окон, за которыми виднелся серый рассвет. Дверь в зал заседаний была приоткрыта. Оттуда доносились голоса.
— …нарушение всех мыслимых правил, — гремел кто-то. — Она должна быть арестована, ваше сиятельство, немедленно!
— Она — моя напарница, — раздался ледяной голос Омэна. — И я не позволю арестовать её без доказательств.
— Доказательства у нас есть! Доносчик сообщил подробности, которые не мог знать посторонний.
— Доносчик — предатель. Возможно, его цель — очернить Геллу.
— Или спасти свою шкуру.
Гелла толкнула дверь и вошла.
В зале было человек двенадцать — все в чёрных мантиях с серебряными драконами на груди. Члены Совета. Во главе стола сидел тот самый старик с ястребиными глазами — главный. Рядом с ним — магистр Торнберг, тот самый, что предлагал Гелле сделку на балу.
Омэн стоял у окна, скрестив руки на груди. Сегодня он был в парадном мундире — чёрном, с серебряной вышивкой Дома Ночи. Лицо — как каменная маска. Но когда он увидел Геллу, в глазах мелькнуло что-то тёплое. Всего на секунду.
— Студентка Гелла, — главный указал на стул напротив. — Садись.
Гелла села. Спина прямая, руки на коленях, взгляд — прямо на главного.
— Мы получили сведения, что ты работаешь над запрещённой формулой «эйфирной деривации», — сказал главный. — Что ты скрываешь свои исследования от Совета. Что ты уже достигла результатов, которые могут быть использованы как оружие массового поражения.
— Кто предоставил эти сведения? — спросила Гелла.
— Это не важно.
— Для меня важно. Потому что кто-то пытается меня оговорить.
— Твой бывший друг, Кай, уже дал показания,
