Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

Гелла внутренне похолодела.

Кай. Всё-таки Кай.

— Кай — агент Ордена Чёрной Розы, — сказала она. — Его показания не могут быть приняты всерьёз. Он пытается спасти себя, сдавая других.

— Он сдал тебя, а не себя, — усмехнулся Торнберг. — Это разные вещи.

— Он предатель. Предатели лгут.

— А ты — нет? — главный наклонился вперёд. — Ты отрицаешь, что работаешь над «эйфирной деривацией»?

Гелла посмотрела на Омэна. Он едва заметно качнул головой — не отрицай.

— Я не отрицаю, — сказала она. — Я работаю над составом, который может синтезироваться из воздуха. Но это не оружие. Это медицинская технология. Лечебные составы, антидоты, противоядия.

— Лечебные составы, которые можно настроить на взрыв, — заметил Торнберг. — Мы знаем о твоих экспериментах. О резонаторе. О фиолетовой ампуле.

Гелла поняла: Кай рассказал всё. Или почти всё.

— Фиолетовая ампула — экспериментальная, — сказала она. — Она нестабильна и опасна. Я не планирую использовать её в военных целях.

— Планируешь или нет — не важно, — главный стукнул кулаком по столу. — Важно, что ты нарушила закон. Запрещённые исследования караются тюрьмой или казнью. Ты это знаешь.

— Она это знает, — вмешался Омэн. — Но она также знает, что закон — не догма. Совет может сделать исключение для талантливых исследователей.

— Исключение? — главный прищурился. — Вы предлагаете отпустить её? Прямо сейчас?

— Я предлагаю оставить её под моим надзором. Она — моя напарница. Я отвечаю за каждое её действие. Если она нарушит закон — я лично приведу приговор в исполнение.

В зале повисла тишина.

Гелла смотрела на Омэна. Он предлагал Совету сделку: её свобода в обмен на его ответственность. Если она оступится — он умрёт. Или не умрёт, но потеряет всё: титул, должность, честь.

— Вы рискуете, ваше сиятельство, — сказал главный. — Вы ставите свою репутацию на карту ради студентки.

— Я ставлю свою репутацию на карту ради истины, — ответил Омэн. — Гелла не преступница. Она — гений. И если мы её потеряем, империя потеряет лекарство, которое может спасти тысячи солдат.

— Лекарство? — Торнберг усмехнулся. — Или бомбу?

— И то и другое, — твёрдо сказал Омэн. — Всё зависит от того, кто держит в руках формулу. Я предлагаю, чтобы эту формулу держала Гелла. Под моим контролем. Под контролем Совета.

Главный посмотрел на членов Совета. Те зашептались, переглядываясь.

— Нам нужно время, чтобы обдумать, — сказал главный. — Гелла, вы будете находиться под домашним арестом в академии до особого распоряжения. Ректор Дандарский, вы — её поручитель. Если она сбежит или продолжит запрещённые исследования — вы ответите.

— Я согласен, — кивнул Омэн.

— Тогда заседание окончено.

Члены Совета начали расходиться. Торнберг проходя мимо Геллы, шепнул:

— Твой ректор — дурак. Он погубит себя ради тебя. Надеюсь, ты это ценишь.

Гелла не ответила.

Когда зал опустел, остались только она и Омэн.

— Идите сюда, — сказал он тихо.

Она подошла. Он стоял у окна, и серый свет падал на его лицо, делая его бледнее обычного.

— Зачем вы это сделали? — спросила Гелла. — Зачем вы рисковали собой?

— Потому что выбора не было. Если бы я не поручился за тебя, тебя бы арестовали. Посадили в подвал. Может быть, казнили.

— Но вы могли просто… отступить. Сказать, что я вам не подчиняюсь. Что вы не отвечаете за мои поступки.

— Не мог, — Омэн повернулся к ней. — Потому что ты мой напарник. Потому что я дал клятву.

— Только поэтому?

Он помолчал.

— Не только.

Он взял её за руку — впервые при свидетелях? Нет, свидетелей не было. Зал был пуст.

— Ты ведь понимаешь, что теперь мы связаны ещё сильнее? — сказал он. — Если ты сделаешь ошибку, я упаду вместе с тобой.

— Я не сделаю ошибки.

— Я знаю. Но боюсь, что кто-то заставит тебя её сделать. Орден, Совет, даже твои собственные эксперименты.

— Тогда мы будем вместе. Вы и я.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Гелла, — сказал он. — Ты не боишься?

— Чего?

— Что я не смогу тебя защитить.

— Вы уже защитили. Сегодня. Вчера. Всегда.

Она сжала его руку.

— Мы справимся, ваше сиятельство. Мы — команда.

Омэн почти улыбнулся.

— Идём. Нас ждёт академия.

•••

В карете по дороге обратно Гелла заснула.

Прислонилась головой к плечу Омэна и вырубилась — сказывалась бессонная ночь. Он не отстранился. Положил свою здоровую руку (до сих пор болело плечо, но он не подавал виду) на её плечо, придерживая.

— Спи, — прошептал он. — Я посторожу.

Она не слышала. Но во сне улыбнулась.

•••

В академии их встретила Лисса — взволнованная, с растрёпанными волосами.

— Гелла! Ты жива? Я слышала, тебя вызывали в Совет!

— Жива, — Гелла зевнула. — И даже не арестована.

— Благодаря ректору, — добавил Омэн. — Он поручился за неё.

Лисса перевела взгляд с него на Геллу.

— Поручился? Чем?

— Своей репутацией, — ответила Гелла. — И титулом, кажется.

Лисса присвистнула.

— Ничего себе. Это серьёзно.

— Очень, — подтвердил Омэн. — Поэтому, Лисса, я прошу вас присматривать за Геллой. Чтобы она не делала глупостей.

— Каких глупостей?

— Например, не взрывала лабораторию, — он бросил взгляд на Геллу. — И не создавала новые ампулы без моего ведома.

— Это рабочая необходимость, — возразила Гелла.

— Это домашний арест. Ты можешь работать, но под моим контролем. И без фиолетовых экспериментов.

— Вы лишаете меня творческой свободы!

— Я спасаю тебе жизнь.

Лисса переводила взгляд с одного на другого, потом покачала головой.

— Вы двое — ненормальные. Но друг друга стоите.

Она ушла, оставив их вдвоём.

— Ваше сиятельство, — сказала Гелла. — А Кая теперь выпустят? Он же свидетель обвинения.

— Нет. Он агент Ордена. Его будут судить отдельно. Но его показания уже зафиксированы.

— Значит, он продал меня, чтобы смягчить приговор?

— Похоже на то.

Гелла вздохнула.

— Я думала, он мой друг.

— Он твой враг, — жёстко сказал Омэн. — Запомни это. И не доверяй больше никому.