Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл
До полудня я почти не видела его.
Лечебница таскала меня из крыла в крыло, из палаты в кухню, из кухни в кладовую. Брен требовал утвердить, сколько людей можно снять с хозяйства на усиление балки. Веда спорила за жир и крупу. Освин принес три новых листа с расхождениями по счетам. Дарек, едва придя в себя, попытался содрать ремень зубами и был так зол на слабость собственного тела, что едва не выгнал Марту из палаты одним взглядом.
А потом мне сообщили, что Рейнар сам пошел смотреть склад.
И вот это уже было интересно.
Когда я вошла в кладовую, он стоял у дальнего ряда полок, держа в руках один из старых журналов. Плаща на нем уже не было, только темный камзол и перчатки, которые он, видно, снял прямо на входе. Освин переминался рядом, явно чувствуя себя между двух огней.
Рейнар поднял голову.
— Я не выносил книги.
— Какое счастье, — спокойно ответила я.
Освин кашлянул.
— Я как раз показывал милорду… то есть лорду Ардену… расхождения за декабрь и начало января.
— Продолжайте, — сказала я.
Счетовод даже заметно оживился от того, что может снова смотреть в бумаги, а не угадывать, кто из нас первый сорвется на него.
— Вот здесь, — начал он, тыкая в столбцы, — три поставки полотна подряд проведены через разных возчиков, но складываются в один и тот же объем. При этом на одном из маршрутов дорога была официально закрыта из-за лавины, и пройти там никто не мог.
— Значит, провели фиктивно, — сказал Рейнар.
— Или повели через другой путь, но тогда должны были изменить запись на складе, — добавила я.
— Да, госпожа. Но отметки нет.
Я взяла лист.
Потом второй.
Потом копию одного из распоряжений.
Чем больше я вглядывалась, тем яснее становилось: здесь работал кто-то, кто не только воровал, но и понимал, как именно прикрыть дыры так, чтобы они выглядели как обычный беспорядок на отдаленном объекте.
— Это делал не один человек, — сказала я.
— Нет, — ответил Рейнар. — Но один из них был главным.
Я перевела взгляд на него.
— Уверены?
— Да.
— Почему?
Он подошел ближе к полке и достал еще одну книгу, которую, видно, уже просмотрел раньше.
— Потому что здесь нет паники. Нет спешки. Нет привычного жадного хаоса. Здесь есть схема. Кто-то наверху знал, где можно провалить объем, где проще подменить подпись, где не будут перепроверять слишком быстро.
Я молчала.
Он говорил как человек, который уже не только предполагает, но и узнает почерк той среды, в которой вырос сам.
Это было неприятно.
Но полезно.
— И этот кто-то связан с домом? — спросила я.
Рейнар посмотрел на меня прямо.
— Да.
Освин так неловко переступил с ноги на ногу, что едва не задел локтем ящик.
Я сразу повернулась к нему.
— Идите пока в кабинет. Сведите отдельно все, что касается зимних поставок и маршрутов через столицу.
— Да, госпожа.
Он ушел почти с облегчением.
Мы остались вдвоем.
Холод в кладовой стоял ровный, сухой. Где-то вдалеке на кухне глухо хлопнула дверь. С улицы тянуло снегом.
Я облокотилась на стол.
— Значит, вы уже знаете, кто?
— Нет. Но знаю круг.
— Мирена?
Он сжал челюсть.
Почти незаметно.
— Я не обвиняю без доказательств.
— Это не ответ.
— И все же пока только он.
Я кивнула.
Потому что тоже не любила голословности.
Но внутри уже шевельнулась неприятная уверенность: если Мирена и не стояла у самого корня, то уж точно слишком долго жила рядом с этой грязью, чтобы ничего не чувствовать.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда вопрос другой. Что будет дальше?
— Дальше я подниму документы по дому, по округу и по внутренним распоряжениям. Сверю подписи. Подниму старых людей на северном складе. И начну с тех, кто думал, что лечебница никому не нужна.
Я посмотрела на него внимательнее.
Он и правда изменился за эту неделю.
Не стал мягче.
Не стал проще.
Но будто впервые за долгое время начал говорить со мной не как с женщиной, которую надо от чего-то уберечь и при этом не пустить в суть, а как с равной в деле.
Вот только это равенство тоже было запоздалым.
И оттого горьким.
— Вы так злитесь из-за воровства? — спросила я.
Он некоторое время молчал.
Смотрел куда-то поверх моего плеча, на полки, на пустые мешки, на холодную кладовую, на те следы нехватки, которые уже нельзя было прикрыть бумагой.
А потом сказал:
— Я злюсь не только из-за него.
Вот теперь я не отвела взгляда.
— Из-за чего еще?
Он подошел на шаг ближе.
Не угрожающе.
Просто ближе.
И в этом было что-то куда опаснее любых резких движений.
— Из-за того, что ты писала сюда, просила, держала этот дом на себе, а я ничего этого не видел.
Я стиснула пальцы на краю стола.
Очень медленно.
Чтобы не выдать, насколько сильно ударили именно эти слова.
— Я не писала вам сюда, Рейнар.
— Нет. Но ты жила так, будто все еще надеялась, что я замечу сам.
И вот тут больно стало уже по-настоящему.
Потому что он попал.
Не во все.
Но в
