Сердце стража и игла судьбы - Надежда Паршуткина

Он медленно открыл глаза. Теперь в них, сквозь боль, читалась ясность.

— Нет, — хрипло ответил он. — Ребро, наверное, сломано. Но я живой. Благодаря вам.

Он посмотрел на меня. Взгляд его был прямым, оценивающим, без тени подобострастия или страха.

— Если бы не вы, я бы умер здесь. Медленно. От жажды, от боли, или меня бы волки нашли. — Он помолчал. — Вы… кто вы? Что вы здесь делаете в таких… местах? Одна?

Вопрос был резонным. Я, девушка в дорожном платье, одна в глухом лесу у чёрной реки.

— Я… иду своей дорогой, — уклончиво сказала я. — А вы? Как сюда попали?

— Охотился, — коротко бросил он, и в его глазах мелькнуло что-то, заставившее меня усомниться. Слишком он был… собран для простого охотника, попавшего в беду. — Заблудился. Дерево упало неожиданно. Глупо.

Мы помолчали.

— Меня зовут Марья, — сказала я наконец. Мне вдруг страшно захотелось услышать своё имя вслух, подтвердить, что я ещё существую.

— Лихо, — ответил он, и уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. — Я — Стефан.

— Вам нужно к людям, Стефан. К лекарю.

— Люди далеко, — он покачал головой и снова попытался сесть, на этот раз осторожнее. Сжав зубы от боли, он опёрся спиной о соседнее дерево. — А вы… куда идёте? По той тропе, откуда пришли, никого нет. Только звери да топи.

Я взглянула на неподвижный клубок у воды.

— Я иду дальше, — тихо сказала я. — Туда, куда ещё дальше.

Он посмотрел туда же, куда и я — на чёрную воду, на непролазные заросли по ту сторону. Потом его взгляд вернулся ко мне, стал пронзительным.

— Туда, откуда не возвращаются, — не спросил, а констатировал он. В его голосе не было ужаса. Было понимание. Тяжёлое, горькое.

Я кивнула, не в силах солгать.

— Зачем? — спросил он.

— Чтобы вернуть того, кто не должен был уйти.

Стефан долго смотрел на меня. Потом вздохнул, и этот вздох был полон такой же усталой решимости, что жила во мне.

— Моя жизнь теперь ваша, Марья, — сказал он просто. — Вы её мне вернули, когда я уже простился со всем. Долги нужно платить. Особенно такие. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — Если вы идёте в царство мёртвых… то вам понадобится кто-то, кто сможет нести вещи, развести огонь, да и просто… быть рядом. Чтобы не сойти с ума от тишины. Я не силён в магии, но я умею быть тенью. И я умею держать слово.

Он сказал это с такой простой, суровой убеждённостью, что спорить было бесполезно. Да и… страшно было идти дальше одной. Эта чёрная река, этот застывший клубок — они пугали больше, чем любой тенехват.

— Вы едва можете двигаться, — возразила я, но в голосе моём уже не было отказа.

— Смогу, — отрезал он. — Дам себе немного отдохнуть. А потом… пойду. Куда вы. Пусть даже в самый ад. Это мой долг.

И в его серых, как предгрозовое небо, глазах я увидела нечто неуловимо знакомое. Ту же преданность долгу, что светилась в глазах стражей Казимира. Только этот долг был личным. И дан он был мне.

Я молча кивнула, достала из сумки флягу с водой и кусок хлеба, протянула ему. Пока он пил и ел, я подошла к клубку. Он снова лежал неподвижно. Но теперь я знала — он ждал не меня одну. Он ждал нас.

Глава 28

Марья

Дорога стала легче. Не физически — лес был всё таким же непроходимым, а ноги ныли от усталости. Но тяжесть в груди, чувство леденящего одиночества, отступило. Рядом был Стефан. Он молча шёл следом, стараясь не отставать, хотя по его бледному лицу и сведённым от боли бровям было видно, что каждое движение даётся ему ценой невероятных усилий. Но он не жаловался. Он просто шёл.

На второй день нашего странного союза, когда мы остановились на привал у ручья, он вдруг заговорил. Не о дороге или еде.

— Вас учили магии, — сказал он негромко, глядя на огонь, который я с трудом развела. Это было не вопрос, а утверждение.

Я вздрогнула, поднимая на него взгляд.

— Что?

— В вас чувствуется… особый отпечаток. Строгий, холодный, упорядоченный. Как в цитадели. Как у Него. — Стефан посмотрел на меня, и в его серых глазах читалось не праздное любопытство, а глубокое, профессиональное узнавание. — Вы учились у Хранителя, у Казимира. Верно?

Он произнёс это имя не как проклятие или сказочный титул, а с тихим, непререкаемым уважением, почти благоговением. Так мог говорить только тот, кто знал.

Всё во мне сжалось. Признаться кому-то… Это было и страшно, и невероятно облегчающе.

— Да, — выдохнула я, и слово сорвалось с губ легко, будто я долго его держала. — Я его ученица.

Стефан кивнул, как будто получил подтверждение давней догадке.

— И вы ищете его. Он… пропал?

Я закрыла глаза. Даже сейчас, даже в этом лесу, это слово резало, как стекло.

— Он… умер. Защищая меня.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Я услышала, как Стефан резко вдохнул. Открыв глаза, я увидела, как вся кровь отлила от его лица, оставив его мертвенно-белым. Его глаза, широко раскрытые, смотрели на меня с немым, абсолютным шоком, в котором смешались неверие, ужас и боль, столь же острая, как моя собственная.

— Умер? — переспросил он хриплым шёпотом. — Хранитель… Не может…

— Может, — перебила я тихо, но твёрдо. — Если выбирает это сам. Если ценой становится чья-то жизнь.

Стефан долго молчал, уставившись в огонь. Казалось, он перебирает в памяти века службы, пытаясь осознать невозможное. Потом он медленно провёл рукой по лицу.

— Значит… Граница… Врата…

— Держатся. Пока. — Я коснулась груди, где под тканью лежала иголка.

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде читалась не только боль, но и новая, жадная надежда.

— Вы ищете его не просто, чтобы попрощаться. Вы хотите… вернуть.

Я кивнула.

— Пока цела его жизненная нить, есть шанс. Я спускаюсь в Подземное царство, чтобы найти его.

Стефан замер. Потом он тихо, почти про себя, рассмеялся — коротким, горьким