Звездная пыльца - Надежда Паршуткина

Коин вскинул бровь, слегка насторожившись от моего тона, но ответил.

— По защищённому каналу, пока он летел сюда. Связывался, передавал, что везёт ценный груз. Фею, если конкретно. Хвастался, мол, нашёл на одной из заповедных планет, уникальный экземпляр. Я ему завидую, честно говоря. Такая находка — карьера сразу наверх взлетает.

Каждое слово было как удар тупым ножом. Мэтт… хвастался? По своей воле?

— Серьёзно? — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну да, — Коин нахмурился. — А что не так? Ты какой-то бледный. Похмелье после праздников?

Я сглотнул ком в горле, пытаясь сообразить, что сказать.

— А мне… мне сказали, что он себя плохо чувствует, — соврал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Не думал, что он с кем-то общался.

Мимо нас, словно лёгкий летний ветерок, промелькнула девушка. Она несла стопку карт памяти, её волосы цвета спелой пшеницы были перехвачены в высокий хвост, из которого выбивались яркие, разноцветные пряди. Её глаза на мгновение встретились с моими, и она улыбнулась мне, прежде чем исчезнуть внутри «Нейро». Связная. Его связная.

— Звёздная? — окликнул я её вдогонку.

Она обернулась на пороге шлюза, удивлённая.

— Ты не против, если я украду у тебя связную? — спросил я у Коина, не отводя от неё взгляда.

— Против, — ответил Коин мгновенно, и в его голосе впервые прозвучала жёсткость. Он шагнул чуть вперёд, непроизвольно закрывая собой трап. — Зачем она тебе?

— Да кое что спросить хотел, — отмахнулся я, но уже понимая, что наткнулся на что-то.

— При мне спрашивай, — сказал Коин. Его взгляд, обычно насмешливый, стал плоским, каменным. В нём я прочитал чистую, животную ревность. И защиту. Безусловную защиту своего.

Ого!

— Она что… твоя истинная? — удивился я вслух.

Коин не ответил. Просто смотрел. Но в этой тишине был весь ответ. Да.

— Тогда мне надо с вами переговорить, — сказал я, переходя на «вы», обращаясь уже к ним обоим. — Наедине. Можно? Это… это очень важно.

Коин изучал моё лицо несколько долгих секунд. Потом кивнул, коротко и резко.

— Заходи.

Мы поднялись по трапу на борт «Нейро». Корабль внутри был другим — не таким утилитарным, как «Шмель». Чище, светлее, пахло не маслом, а чем-то свежим, почти лесным. Он провёл меня не на мостик, а в капитанскую каюту. Она была просторной, залитой мягким светом, с огромной, широкой кроватью у дальней стены.

В комнате было ещё двое. Они сидели у небольшого стола, играя в какую-то настольную игру. Оба — мужчины. Оба — не люди и не лапреки. Высокие, почти под два метра, гибкие и стройные, с острыми, утончёнными чертами лиц, которые казались высеченными из мрамора. Длинные уши, чуть заострённые на кончиках. Один был брюнетом, с волосами цвета воронова крыла, собранными в небрежный пучок, его глаза изучающе остановились на мне. Второй — блондин, с волосами, как спелая пшеница, и ледяным взглядом. Эльфы!

Я замер на пороге. Удивление вытеснило на мгновение все остальные мысли. Эльфы. На корабле капитана Флота. Свободные. Не в лабораторных клетках, не под конвоем. Они просто… были здесь. В его каюте.

Коин, не обращая внимания на мою немую реакцию, прошёл вперёд.

— Алик, знакомься. Это Лэрман, — он кивнул в сторону брюнета. Тот слегка склонил голову. — А это Арадион, — блондин лишь холодно кивнул. — Это моя семья, — закончил Коин просто, как если бы говорил о погоде.

Семья. Не команда. Не попутчики. Семья. И он сказал это без тени сомнения или стыда. В голове у меня всё перевернулось. Возможности, о которых я даже не задумывался, распахнулись передо мной, ослепляя и пугая.

— Откуда у тебя на корабле эльфы? — спросил я наконец, не в силах сдержаться. Вопрос был не о его личной жизни, а о самом факте. Их появление здесь, в самом сердце Флота, было невозможным.

— Ты пришёл по поводу феи? — внезапно спросила Звёздная. Она вошла в каюту и встала рядом с Коин, её плечо касалось его руки. Её взгляд был умным и проницательным.

— Ты… ты тоже знаешь? — удивился я, переводя взгляд на неё.

— Все знаем, — тихо сказал Коин. — Мы видели, как твой напарник выводил её из шлюза.

Слово «видели» прозвучало, как удар колокола.

— Сам? — переспросил я, впиваясь в него взглядом. — Он сам её вывел?

Лэрман обменялся взглядом с Коин и кивнул.

— Сам. Вёл под руку. Она шла… безвольно. Как кукла.

И тут во мне что-то надломилось. Давление, страх, ярость, непонимание — всё это вырвалось наружу единым, сбивчивым потоком. Я не планировал этого. Но я больше не мог держать это в себе. Я рассказал им всё. О Мальве. О Хлое. О том странном, двойном притяжении, что связало меня и Мэтта с ней. Об ужине. О пробуждении на корабле. О пустых логах. О мёртвом молчании Мэтта. О лжи Инги. О том, что я запер её. Я вывалил на них всю эту грязную, запутанную историю, не выбирая слов, не пытаясь выглядеть сильным или правым. Я просто был сломленным человеком, который не знал, куда идти и за что хвататься.

Они слушали. Все четверо. Коин со скрещенными руками и глубокой складкой между бровей. Звёздная с состраданием в огромных глазах. Лэрман — внимательно, аналитически. Арадион — с тем же ледяным, но теперь более сосредоточенным выражением.

Когда я закончил свой сбивчивый, полный дыр и боли рассказ, в просторной каюте «Нейро» повисла тишина. Не неловкая, а тяжёлая, вдумчивая, как перед грозой. Гул станции за толстыми стенами корабля казался далёким, нереальным.

Первым нарушил молчание Коин. Он не удивился, не возмутился. Он откинулся на спинку своего кресла, скрестив мощные руки на груди, и его взгляд стал острым, аналитическим.

— Вы с Мэттом зря так вцепились в старые сказки, — сказал он прямо, без обиняков. Его голос был низким, уверенным. — Что истинная связка может быть только на пару — это самое большое заблуждение. Вон, взять нас.

Он сделал широкий, небрежный жест, указывая на себя, на Арадиона и Лэрмана, сидевших у стола, и на Звёздную, стоявшую рядом, её рука лежала на его плече.

— Или, к примеру, Алекса и Виктора. Ты их знаешь? Два капитана, братья. Они нашли свою одну, общую истинную. И ничего, живут, летают, командуют.