Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл
Время кончилось.
Я отвернулась первой.
— Кайр, держи его. Марта, еще настой. Тисса, полотна.
А про себя, сквозь жар, пот, рывки, кровь и напряжение этой ночи, вдруг ясно поняла:
тишина, которую Рейнар так долго выбирал вместо меня, больше не принадлежала ему.
Потому что теперь я умела заполнять ее сама.
Глава 12. Следы чужой игры
Рейнар все-таки вышел.
Не сразу.
На одну тяжёлую, тянущуюся секунду мне показалось, что он останется — просто потому, что привык оставаться там, где считает себя вправе быть. Но потом дверь за его спиной тихо закрылась, и я успела подумать только одно: хоть чему-то он, видно, все же начал учиться.
Дарек бился еще с четверть часа.
Не так, как в первый раз. Сейчас это был уже не широкий слепой срыв, а злая, рвущаяся изнутри боль, когда тело будто не знает, кого ненавидит больше — рану, жар или тех, кто не дает ему провалиться в беспамятство.
— Держи плечо, — бросила я Кайру.
— Держу.
— Не лей столько, Марта! Не пол моем!
— Простите…
— Не извиняйся, делай.
Тисса подала новый ремень. Мы затянули его туже прежнего. Я сняла промокшую перевязку, быстро проверила рану и стиснула зубы.
— Что? — сразу спросил Кайр.
— Лучше, чем могло быть. Хуже, чем хотелось бы.
Края воспаления все еще были опасными, но гниль глубже не ушла. Значит, жар рванул не из-за нового ухудшения, а потому что его истощенное тело снова не выдержало боли.
Это можно было пережить.
Если ночь не добьет.
— Дарек, — сказала я, наклоняясь ближе. — Слышишь меня? Если еще раз вздумаешь рвать ремни, я прикажу Тиссе кормить тебя только жидкой овсянкой до весны.
Он хрипло выдохнул.
Кайр, несмотря на весь жар момента, коротко хмыкнул.
— Жестоко.
— Зато может испугаться.
Дарек разлепил веки. В мутном, злым блеском полном взгляде на миг мелькнуло что-то человеческое.
— Ведьма, — прохрипел он.
— Отлично. Раз споришь — жить будешь.
После этого стало легче.
Не сразу, не чудом, а той тяжелой, выстраданной мерой, которую в лечебнице уже начинали считать почти подарком. Жар все еще держал Дарека крепко, но без драконьих всплесков. Дыхание выровнялось. Плечи перестали рваться из ремней. К полуночи он уснул уже обычным горячечным сном, а не тем страшным провалом, после которого люди иногда не возвращаются.
Я выпрямилась так медленно, будто позвоночник кто-то всю ночь стягивал железом.
— Фрида здесь до рассвета, — сказала я. — Если снова начнет метаться — за мной и за Кайром сразу.
— Поняла, хозяйка, — кивнула Тисса.
Я сняла перчатки и бросила их на край стола. Пальцы дрожали.
Не сильно.
Но уже без возможности притвориться, что это от холода.
Кайр заметил, конечно.
— Выйдем.
— Сначала руки.
— Сначала воздух. А то сейчас сама свалишься.
Он был прав.
Это раздражало.
Мы вышли в коридор. Здесь было прохладнее и темнее. Лампа у стены догорала, на лестнице кто-то оставил ведро, из дальнего крыла донесся кашель и снова стих. Лечебница жила своей ночной, больничной жизнью — без пафоса, без красивых пауз, без права на долгие личные драмы.
Я дошла до окна в конце коридора и только там позволила себе опереться ладонью о подоконник.
Стекло было ледяным.
Это помогло.
— Ты побледнела, — сказал Кайр.
— А ты выглядишь так, будто тебя протащили за санями полдороги.
— Значит, оба прекрасны.
Я все-таки усмехнулась.
Совсем чуть-чуть.
Потом выпрямилась.
— Он ушел?
Кайр понял без уточнений.
— Нет. Ждет в кабинете.
Я закрыла глаза на миг.
Вот, значит, как.
Не гордо удалился.
Не хлопнул дверью.
Не потребовал объяснений.
Остался.
— Зачем?
— Думаю, потому что ты велела не мешаться, а не уезжать.
Я посмотрела на него.
— Это шутка?
— Почти.
Он помолчал и добавил уже серьезнее:
— Он был не зол. Скорее… поставлен на место.
— Ему полезно.
— Согласен.
Мы замолчали оба.
Сквозь стекло виднелся двор, занесенный снегом, темный навес, сугроб у кухни, тусклый огонь у конюшни. И вдруг меня пронзила очень ясная мысль: еще неделю назад я бы умерла от одного сознания, что заставила Рейнара ждать.
Теперь же главной моей заботой был ремень у койки Дарека.
Вот она, цена северного воздуха.
Меняет кровь быстрее, чем молитвы.
— Иди спать, — сказал Кайр.
— Не могу.
— Тогда хотя бы умыться.
— А ты?
— Я проверю караул у двора и зайду к Дареку еще раз.
Я кивнула.
Он уже повернулся уходить, но остановился.
— Элина.
— Что?
— Ты хорошо держалась.
В другой день я, может быть, отмахнулась бы. Или ответила колкостью. Но сейчас сил на это не осталось.
— Спасибо.
Он ушел.
А я пошла в умывальную, смывать кровь, жар и эту длинную, тяжелую ночь с рук. Вода в тазу была почти горячей. Пар поднимался к лицу, и я долго смотрела, как красные разводы уходят с кожи, становятся светлее, растворяются. Иногда мне казалось, что вся моя прежняя жизнь должна была смыться так же просто — пару раз провести ладонью, и нет ни унижений, ни столичного холода, ни долгого брака, в котором ты исчезаешь день за днем.
