Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
Элира заметила это.
И увидела, что он тоже понял.
— Вы ранены? — спросил он.
— Нет.
— Не лгите.
— Я не умираю, если вам так точнее.
Его взгляд скользнул по её лицу, саже на щеке, ободранному локтю, следам дыма на платье. Рука дёрнулась, будто он хотел коснуться её, но остановилась в воздухе и опустилась. Он уже начал учиться. Или хотя бы вспоминать, что не всякая помощь начинается с права трогать.
— Кто это сделал?
Элира смотрела на него несколько секунд.
Вот оно. Простое место, где можно было бросить имя Селесты ему в лицо. Сказать: ваша невеста, милорд. Та самая мягкая женщина, которой вы верили больше, чем мне. Та, ради которой вы развелись со мной перед Советом. Та, для которой я шью платье.
Но доказательств всё ещё было мало.
И слишком много людей слушали.
— Я видела фигуру в светлом плаще, — сказала она. — С брошью в форме падающего крыла.
Рейнар застыл.
Этого хватило.
Тессия, Мирта, соседи, даже дворцовые стражники услышали не имя, а образ. Образ, который город запомнит лучше любого обвинения.
— Вы уверены? — спросил он тихо.
— Я видела то, что сказала.
— Элира.
— Нет, Рейнар. Сейчас вы не получите от меня больше. Я не стану делать подарок тем, кто ждёт, что бывшая жена в пепле начнёт кричать имя новой невесты. Хотите правды — собирайте её так же, как я собираю шов: по нитке, по следу, по тому, что выдержит проверку.
В его лице мелькнуло не раздражение.
Почти уважение.
А потом он поднялся и повернулся к стражникам.
— Никто не покидает улицу до осмотра следов. Найти поперечину у задней двери. Проверить переулок к верхней улице. Опросить соседей. Без угроз. Без давления. Мне нужны слова, которые люди повторят перед Советом.
Стражники бросились выполнять приказ.
Элира медленно поднялась с помощью Тессии и Мирты. Ноги держали плохо, но держали. Она не собиралась оставаться на земле, пока горит её мастерская.
Рейнар снова посмотрел на неё.
— Я восстановлю ателье.
— Нет.
Он словно не сразу понял.
— Элира, дом Вейр…
— Дом Вейр уже достаточно долго решал, что делать с моей жизнью, моим ремеслом и моим домом.
— Это не милость.
— Тогда тем более не называйте это восстановлением. Вы можете оплатить ущерб, если будет доказано, что пожар связан с вашим брачным обрядом. Официально. Через городской суд или договор мастерской. Но я не приму золото, брошенное в пепел из жалости.
— Вы думаете, сейчас время гордиться?
— Я думаю, если отказаться от достоинства в первую ночь после пожара, утром уже нечего будет спасать.
Он молчал.
Пламя за его спиной стало ниже: соседи и люди Вейров всё-таки начали справляться. Где-то с треском упала внутренняя полка. Элира вздрогнула, хотя не хотела. Мирта крепче прижала к себе спасённые книги.
Рейнар заметил.
— Что вы успели вынести?
— Инструменты. Несколько книг. Крой первой городской заказчицы. Перо Корвэн.
— Перо было здесь?
— Утром. У порога.
Он выругался тихо, без грубости, но так, что ближайший стражник побледнел и отошёл подальше.
— Почему вы не сообщили?
— Когда? Между примеркой Линары и подгонкой рукава? Или ночью, когда кто-то решил сообщить за меня огнём?
Его взгляд стал тяжёлым.
— Вы всё ещё не доверяете мне.
— Я доверяю вам больше, чем вчера. Это не так много, как вам хочется, но больше, чем вы заслужили.
Рейнар принял и это.
Тессия смотрела на них с таким интересом, будто пепелище на минуту превратилось в театр. Мирта, наоборот, стояла тихо, но её руки на книгах уже не дрожали.
— Где вы будете работать? — спросил Рейнар.
Элира оглянулась на горящее здание.
Вопрос был страшнее, чем казался.
Ателье больше не было. Не полностью, возможно, стены устоят, но рабочая комната, полки, витрина, вывеска, ткани, первый порядок, который они навели с таким трудом, — всё это погибло или было испорчено. Вернуться во дворец означало снова оказаться в месте, где её легко контролировать. Остаться в руинах — позволить Селесте победить огнём. Искать новое помещение — потерять время, которого у них не было.
И всё же ответ пришёл быстро.
— Здесь.
Тессия резко повернулась.
— Здесь?
— Не внутри. Во дворе. В соседнем доме. В любом помещении на этой улице, которое можно снять к утру. Ателье Арн не исчезло только потому, что кто-то сжёг стены.
Рейнар посмотрел на пепел.
— Это небезопасно.
— Безопасность не спасла восточную мастерскую. Дворец не спас челнок. Родовой огонь не помешал чужому знаку попасть в платье. Я больше не выбираю место по вашим словам о безопасности.
— Тогда чего вы хотите?
Элира повернулась к нему.
— Право самой выбрать место финальной примерки.
Он нахмурился.
— Финальной?
— Да. Не Совет, не Селеста, не вы. Я. Платье будет шиться там, где это необходимо для работы. Но финальная примерка пройдёт в месте, которое выберу я, с теми свидетелями, которых назову я. Если ткань должна сказать правду, она скажет её не в комнате, где все заранее решили, кому верить.
Рейнар молчал.
Вокруг потрескивало затухающее пламя. Соседи перешёптывались, но никто не расходился. Город, который вчера смотрел на бывшую герцогиню с любопытством, теперь смотрел иначе. В этих взглядах ещё не было любви, но уже было сочувствие. И уважение к женщине, которая стояла в саже у сгоревшего ателье и торговалась с герцогом не за милость, а за право работать по своим правилам.
— Согласен, — сказал Рейнар.
Гарден, появившийся во дворе с двумя стражниками, замер у прохода.
— Ваша светлость…
— Я сказал: согласен.
Элира не поблагодарила.
Она просто кивнула.
Потом повернулась к Мирте.
— Книги.
Мирта осторожно протянула свёрток. Элира села на перевёрнутый ящик у стены, развернула покрывало и проверила спасённое. Шкатулка была цела, хотя один угол почернел. Крой Линары пострадал, но его ещё можно было спасти, если правильно обыграть обожжённый край. Коробка с чёрным пером осталась закрытой. Первая книга — “Свидетельские подолы” — была покрыта сажей, но страницы внутри уцелели.
Вторая, тонкая, с гербом Арн, раскрылась сама, когда Элира коснулась обложки.
Словно ждала.
На первой странице не было заголовка. Только старое примечание рукой Лиарны Арн:
