Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник

Так что я с умным видом перекапывала секретные преподавательские документы и молча ждала продолжения.

– Лия, я сказал, ты будешь ходить на все лекции, – сделал новую попытку брат. Не сработало, меня слишком увлекли графики успеваемости, чтобы отвлекаться. – Лия. Положи бумаги на место. Медленно. В смысле немедленно.

О, какие интересные графики! Ничего-не-слышу-я-по-уши-в-графиках. Для верности я откинулась на спинку и покачалась в кресле, рассматривая цифры и замечания. Нехороший Морозов, прогулял математику и по экономике схватил неуд. А-та-та и лучи позора, как говорится.

– Проклятье! Не могу с тобой говорить! – Влад обреченно плюхнулся на стул и обмяк. Сдался. Я хитро выглянула из-за бумаг. – Никогда не мог, ты невыносима!

– Так я могу идти?

– Иди, шут с тобой, – Влад устало махнул рукой. Спохватился: – И больше никаких прогулов!

Я бросила бумаги на стол и кинулась к двери так, будто за мной гналась орда высших демонов, а за ними следовал Змей Горыныч. Даже о коврик споткнулась. Но в дверях я все-таки помедлила. Оглянулась на недовольного брата…

– Я рада, что вы с Велором так хорошо общаетесь.

– С кем? – отвлекся от выдергивания собственных волос Влад. – А… Да, он ничего. Ты только не увлекайся им слишком. У тебя есть жених, молодая девушка.

– Как и у тебя невеста, но вы с Ташкой мило смотрелись этим летом… – поддела я. – Вы с Велором ведь друзья? А он что-то знает о том, кто… кто мы?

Влад задумчиво потер лоб.

– Я… не знаю… – как-то растерянно протянул он. Его глаза на мгновение сузились, будто брат силился ухватить какую-то мысль, но вместо этого лишь скривился и потянулся к вискам.

– Он из какого-то ковена, да? Потому что он спрашивал о наших родителях. Мне это показалось подозрительным, но раз вы давно знакомы…

– Нет, я его впервые… или да… наверное, знакомы… – совсем устало проблеял брат, растирая виски. Наконец он сердито выдохнул и посмотрел на меня. – О, Лия! Я не знаю! Ради всего святого, иди уже! У меня от тебя голова болит. Сестрички, твою… – Он что-то еще буркнул, нервно перебирая бумаги на столе.

Я же говорю, интересные бумаги. Как магнитом тянут. Я гордо фыркнула, хлопнула дверью и фыркнула еще раз за дверью. Парни!

Но вообще-то странно. Могу поспорить на что угодно: таких людей, как Велор, не забывают.

Хотела бы я хоть раз выйти из здания спокойно! Это не вуз, а замок кошмаров, пыток и подозрительных лиц.

Каждый знает это чувство, когда вокруг ни души, но в затылок будто кто-то уставился. Я замедлила шаг, повернулась и взглянула туда, где, по мнению моего затылка, засел маньяк.

Никого. Следовало ожидать. С этими инкубами я стала слишком нервной. Постоянно в напряжении, как бы себя ни утешала. Вечно кажется, что демон явится из ниоткуда.

И все-таки коридор пуст. Пара только началась, из-под ближайшей двери доносился монотонный голос лектора. Вокруг тяжелая, давящая на уши тишина с едва слышимым шумом дождя, пробивающимся сквозь запотевшее окно.

Я глубоко вдохнула, успокаиваясь, и пожала плечами. Это игра воображения. Сейчас выйду из этого ужасного места, туда, где полно людей… Я повернулась и вздрогнула. Но Тарлиев успел перехватить меня раньше, чем я закричала. Толкнув к стене, он зажал мне рот ладонью и приложил палец к губам.

– Тихо, зайка, или я тебе горло перегрызу. Есть разговор.

Небо, это всего-навсего Макс! Одновременно стало легче и тревожнее. Что не инкуб, это плюс. Что Тарлиев – минус.

Я с силой оттолкнула Максима. Фу, фу! Отмываться теперь полдня! Сколько можно-то?

– Действительно, есть, – разозлилась я. – Какого рожна ты к Аньке лезешь? Держись от нее подальше, понял?! – Я отряхнула платье, одергивая юбку так, будто она лично была виновата в ситуации. – Сделаешь ей хоть что-то, и горло тебе перегрызу я!

– Следила за мной? – ухмыльнулся Тарлиев. Я чуть не зарычала.

– Не за тобой, идиот!

– У Ани сладкие губки. И не только, – еще сильнее заухмылялся Тарлиев.

Он сунул руки в карманы, и глазки у него стали такими довольными-довольными…

– Между прочим, я знаю, что это вы ту чертову посылку прислали. И если ты с Анькой что-то подобное выкинешь… – начала было я, но Макс усмехнулся.

– Кто бы тебе ни прислал твою загадочную посылку, боюсь, у меня есть дела поважнее, чем ерундой страдать!

– Но тогда кто?.. – Я прикусила язык, тем более что, резко погасив улыбку, Тарлиев подался ко мне и вцепился в плечо – пребольно, кстати. Он наклонился и в лицо прошептал:

– Не ревнуй, детка. Аня лишь пешка. Ей можно пожертвовать ради тебя! Она просто маленькая шлюш…

Я с размаху, со всей силы, залепила Тарлиеву пощечину. Прямо от души. Со смаком. Тот выругался, хватаясь за щеку, и отпрянул.

– Никогда. Не смей. Говорить так о моей сестре! – прошипела я, тыкая в Макса пальцем. – Понял?! Ты, псих! Моя сестра не игрушка тебе!

– Кукла дерганая, какого…

– А такого! Еще раз полезешь к моей сестре, и я лично тебе все места отобью!

Макс выпрямился, сверкая глазами. Даже покраснел. С яростью уставился на меня. Я уж думала, ударит, но вместо этого он зло усмехнулся.

В Тарлиеве что-то есть. Какая-то изюминка, которая делала его опасным, но не лишенным лоска. Как я уже говорила, девочки к нему липли неслучайно. Вот сейчас, зло откидывая челку, он выглядел бунтарем, опасным богатым мальчиком. Весь такой дикий, хищный, вне закона…

Никогда таких не любила.

– Что это? – Тарлиев вдруг побледнел, уставившись на мою грудь. Я недоуменно нахмурилась. Вряд ли вырез может вызвать такую бурю эмоций. – Какого черта это у тебя?! – Он резко схватил цепочку, выбившуюся из-под пальто, и дернул к себе флакончик из магазина Алексии Вирр.

– Ты что, больной? Это кулон. Верни!

– Откуда это у тебя?!

Отвоевав цепочку, я первым делом спрятала ее под блузкой и зло уставилась на Тарлиева. Откуда-откуда! Из магазина Алексии Вирр. Прихватила с полочки. А Алекс из магазина. Не заплатив, но пообещав заплатить позже.

Нет, этого говорить не стоит. Но молчать долго нельзя, а не то сам догадается.

– Друг подарил, в чем проблема?!

– Тот урод, да?!

– Не твое дело! – Я стиснула зонт, готовая пустить его в ход. Чувствую, зонтик сегодня пройдет боевое крещение.

Тарлиев сжал руку в кулак, по его лицу пробежала тень. Но вместо ожидаемого всплеска гнева он резко развернулся и, ни слова не говоря, вышел, на прощанье так хлопнув дверью, что задрожали стекла.

Я