Змеиного царевича невеста - Марианна Красовская
Грызни, как оказалось, это такие летучие мышки-вампиры размером с крупную собаку.
— Знаешь, мне нравится, — сообщила я. — И они даже не пахнут. Поставим в спальне.
— Лучше в гостиной, — пробормотал Зуб. — Такая красота не должна быть скрыта от посторонних глаз.
— Ладно, — согласилась я. — Ты прав. Будем дальше угадывать? Ну ка, что в конверте?
И я помахала перед его носом оливковым конвертом с малиновой сургучной печатью. Он даже не взглянул толком, сразу сказав:
— От князя Чешуйчатого. Чек. Ну… допустим, на тысячу златых. Меньше уж совсем неприлично.
Я открыла и убедилась: в точку. Именно на тысячу. А это много или мало?
— Средненько. Наш дом стоит тысяч пять. Давай дальше.
Я по очереди открывала конверты, а он угадывал. И ошибся только дважды: золотистый конверт с белой печатью оказался пуст, а в розовом было почти двадцать тысяч.
— Тетушка Эсмеральда просто чудо, — умилился наг. — Какая щедрость!
— А она вообще с тобой знакома? — с подозрением спросила я. — Вот эта твоя… — взглянула на имя, написанное на золотом конверте, — Гюрзель. Кстати, что это вообще за показательное выступление с пустым конвертом?
— А! Гюри — наша соседка. Мы с ней когда-то были очень дружны.
— Насколько дружны? — холодно уточнила я.
— Настолько, насколько ты сейчас подумала, — легкомысленно ответил Зуб.
— Бывшая твоя, что ли?
— Практически. Я с ней впервые поцеловался. Ну и вообще… Я так думаю, она планировала за меня замуж выйти, а тут ты с Яви свалилась.
Ладно. Ладно! По крайней мере, он со мной честен. Хотя сам факт наличия у Зубослава «бывшей» меня почему-то бесит. Но не закатывать же мне скандал в первый же брачный день? Да и не с чего вроде бы. Он же меня к Пашке не ревнует.
— А Эсмеральда тоже бывшая?
— С елки рухнула? Тетка это моя, сестра отца. Приехать не смогла, прислала конвертик вот. Сколько там у нас в сумме набралось, рачительная моя?
— Чуть больше сорока тысяч златых, — отчиталась я. — Половина моя.
— Тебе зачем? Хочешь всю Белую Скалу купить?
— Пока не знаю. На черный день отложу.
— Как скажешь. Поедем в Болотоград и откроем тебе счет в банке. Давай свитки разворачивай.
Итак, спустя четверть часа мы стали еще богаче. У нас теперь были кони, ложа в столичном театре, небольшое поле к северу от Болотограда, вечный абонемент на концерт группы «Русалки» (Злата ухитрилась запомнить что-то из моей болтовни) и сертификат на карету у лучшего каретного мастера столицы.
— А поле нам зачем?
— Можно овец выращивать. Можно особняк построить. Можно в аренду сдать. Что тебя смущает вообще? Отличный подарок.
— Меня ничего не смущает. Слав… — я беспомощно поглядела на развалившегося на подушках Зубослава, листавшего один из учебников. — А это у вас всегда так?
— Да. Не беспокойся. Все будет хорошо. Мы же Полозовы, царский род. Моим сестрам все то же самое дарили, ну разве что тетя Эсмеральда была не настолько щедрой. Ты бы украшения лучше примерила. Они все для тебя.
Не стала с ним спорить, зачем? Надела на себя все разом: и кольца, и браслеты, и ожерелья с драгоценными камнями, и серьги тяжелые в уши вдела. Поглядела на себя в зеркало, усмехнулась.
— Мне нужен слон.
— Зачем? — удивился Зубослав.
— Танцевать, — засмеялась я. — Как в индийском кино.
И завихляла бедрами в подобие восточного танца. Ах нет, в Индии танцуют руками. Сейчас продемонстрирую.
Зубослав глядел на меня со странным видом. Глаза у него сделались совершенно стеклянными.
— Эй, ты чего?
— Ты очень красивая, Лель.
— Да ну тебя, — я сняла с себя все украшения и сгребла их в шкатулку. — Это не я красивая. Это тебя блеск драгоценных камней ослепил.
— Нет. Ты, — и он быстрым броском черного хвоста обвил мою талию и притянул меня к себе.
От неожиданности я взвизгнула и выставила ладони, пытаясь сохранить дистанцию между нами. Уперлась руками в его грудь, ощущая громкий стук сердца. Да что это с ним такое?
19−2
— Леля… — хрипло пробормотал этот балбес, глядя на мои губы почерневшими глазами, и до меня дошло. Да он же… на меня как на женщину смотрит! Как на желанную женщину!
Вопреки рассудку, мне это ужасно понравилось. Даже Пашка так никогда на меня не смотрел. Вообще, если честно, никто и ни разу не смотрел.
А Зубослав дышал тяжело, и жар его тела ощущался под ладонями даже сквозь ткань рубашки, и хвост обвил мои ноги… ровно в четыре кольца. А еще вдруг разом вспомнилось, как он меня на свадьбе поцеловал — до головокружения и подломившихся колен.
Наверное, это наша истинная парность так действует, но я вдруг очень захотела, чтобы он снова меня поцеловал так же сладко и медленно.
Ошиблась.
Этот поцелуй был совсем другим: жадным, нетерпеливым, таким… собственническим. Он не дал мне даже вздохнуть, обрушившись на мои губы настоящим торнадо. Его язык взял крепость без боя — я сама позволила. Более того, восторженно приветствовала его вторжение. Вцепилась пальцами в плечи, прижалась всем телом, прогнулась, прижимаясь бедрами к крепкому… хвосту, мать его! К чешуйчатому твердому хвосту!
Блин, так нечестно!
А руки Зубослава уже неведомым мне образом расстегнули верхние пуговки на блузке. Меня охватила паника. Что делать? Бить прямо по морде или по-хорошему сначала попробовать?
— А я тебе говорила, Василиса, что у них любовь, а ты мне не верила, — раздалось скрежетание из дверей. — Вона как лобызаются, покрова ночи не дождавшись. Эх, молодость!
Очень неохотно Зубослав выпустил меня из своих объятий и ослабил кольца хвоста.
— Мы стучались! — быстро сказала младшая бабуська, пятясь. — Долго!
— Три раза, — уточнила Пелагия.
Вид у Зубослава был страшно недовольный. А я родственницам даже обрадовалась.
— Чаю хотите? У нас еще тарталетки остались и канапе. Все равно пропадут скоро…
— Почему пропадут? — удивилась любопытная Василиса. — У вас сохранного шкафа, что ли, нету?
— Есть, но старый, — процедил сквозь зубы Славик. — Давно руну не обновляли.
— Так обнови, ты что, неграмотный, али силушкой обделен? Вроде бы среди Полозов никогда не было пустышек.
— Грамотный и не обделен, — прошипел супруг. — Руки пока не дошли.
— Ставь, внучка, самовар, да варенье с медом доставай. А то страх как горько нам тебя тут оставлять.
— А вот этого не надо, — с угрозой предупредил Зубовлав. — Свадьба кончилась, не вздумайте даже!
— Да поняла я, поняла. Тебе повод не нужон. Что, внученька, замучил тебя змей проклятый? Им только дозволь, так вовсе из
