Узник проклятого замка - Екатерина Мордвинцева
Ответ на свой вопрос в книге она не оставила. Не сейчас. Сейчас нужны были дела. Тихое присутствие. И наблюдение за тем, как «гость, которого забыли выпроводить», будет вести себя теперь, когда она увидела чуть больше, чем ему, вероятно, хотелось бы.
Глава 11
Тишина после шторма была обманчивой. Она не принесла успокоения, а скорее, сгустила невысказанное, витавшее в воздухе Вальдграфа. Элис и граф вращались вокруг друг друга по сложным, невидимым орбитам, как две планеты, связанные силой притяжения, которую оба старались игнорировать. Он — в своих кабинетах и библиотеке, она — в залах, коридорах и на кухне. Их общение свелось к немым знакам: пустая тарелка, возвращённая на кухню чистой; новая книга, оставленная на её пути (на сей раз томик по ботанике XVIII века с засушенным цветком между страниц); свечи, которые теперь появлялись в самых неожиданных местах, спасая её от темноты, когда она задерживалась допоздна.
Роза на подоконнике простояла три дня, затем увяла, оставив после себя лишь лепестки, похожие на капли запекшейся крови на столешнице. Элис аккуратно собрала их в маленький шёлковый мешочек (нашла среди старых лоскутов), не зная, зачем. Просто как памятный знак.
Атмосфера накалялась. Людвиг стал ещё более немногословным, а его взгляд, когда он смотрел на Элис, приобрёл новую, тревожную глубину — не враждебность, а скорее, ожидание бури. Он чувствовал, как изменился баланс в доме после ночи со свечой.
И сам граф… Он стал более резким, раздражительным. Его язвительность, обычно направленная внутрь себя или в пространство, теперь иногда обрушивалась на неё напрямую. Найдя её за полировкой медной дверной ручки (она решила, что если нельзя открывать окна, можно хотя бы начищать то, что открывается), он фыркнул:
— Усердствуете, мисс Хоторн? Надеетесь, что сияние металла заменит вам солнечный свет? Напрасно. Оно лишь подчеркнёт общую убогость окружения.
Элис, привыкнув к его тону, лишь подняла на него глаза.
— Я просто делаю свою работу, сэр. Как и вы — свою.
— Моя работа, — отрезал он, — состоит в том, чтобы терпеть это место. И всех, кто в нём оказывается. Поверьте, это куда более изнурительно, чем полировка латуни.
Он ушёл, оставив её с тряпкой в руке и странным чувством. Он не просто ворчал. Он был зол. Но не на неё. Он был зол на ситуацию. И её присутствие, её упрямая, будничная нормальность, её «анти-унылые булочки» и чистящие средства — всё это било по его защитным стенам.
Кризис наступил спустя несколько дней. Элис, вдохновлённая ботаническим атласом, решила рискнуть и выйти в сад, чтобы собрать хоть что-то съедобное или просто зелёное для кухни. Сад, хоть и запущенный, начинал оживать после дождя, пробивалась первая трава, на яблонях набухали почки.
Она вышла через полуразрушенную оранжерею, держа в руках корзинку. Воздух был холодным, влажным, но живым. Пение птиц (редкое в этих краях) звучало как праздник. Она собирала молодые листья одуванчика, крапивы, нашла куст смородины с прошлогодними, сморщенными, но всё ещё пахнущими ягодами.
Она так увлеклась, что не заметила, как приблизилась к границе владений. Той самой, где заканчивался дикий сад и начинался лес, а между ними стояли кованые ворота — те самые, через которые она когда-то вошла. Они были открыты. Вернее, одна створка откинулась, приржавев на месте.
И он стоял там. Адриан. Не в халате, а в тёмном сюртуке, без шляпы. Он стоял спиной к ней, глядя на ту дорогу, что вела через лес к внешнему миру. Его поза была необычайно прямой и в то же время бесконечно уставшей. Казалось, он не просто смотрел, а вглядывался в самую даль, туда, куда не мог дойти.
Элис замерла, не решаясь пошевелиться. Но её корзинка скрипнула, ветка хрустнула под ногой. Он медленно обернулся. Его лицо в дневном свете казалось почти прозрачным, лишённым кровинки. Но глаза горели — не гневом, а чем-то другим: горькой иронией и раздражением.
— Наслаждаетесь экскурсией? — спросил он. Голос был тихим, но нёсся сквозь тишину сада с пугающей чёткостью. — Собираете гербарий несбывшихся надежд?
— Я… собираю травы для супа, — ответила Элис, чувствуя, как подкатывает знакомое раздражение на его тон. — В вашей кулинарной книге есть рецепт весенней зелёной похлёбки.
— Ах, да. Книга. — Он сделал шаг в её сторону, но не приближаясь, а как бы отрезая ей путь обратно к дому. — Вы очень увлечённо изучаете прошлое этого места. Рецепты. Порядки. Возможно, даже догадываетесь о чём-то. Но есть вещи, мисс Хоторн, которые не описать в кулинарной книге. И не вычистить щёткой.
— Я не пытаюсь всё вычистить, — сказала она, вскидывая подбородок. — Я пытаюсь… понять.
— Понять? — он коротко, безрадостно рассмеялся. — Вы хотите понять это? — Он широким жестом обвёл рукой дом, сад, себя. — Вы хотите понять каменный сон, который длится триста лет? Вы хотите понять вкус воздуха, который не менялся с эпохи регентства? Это непостижимо. И ненужно. Ваше добродушное упрямство, ваша настойчивость… это не помощь. Это раздражающий шум в тишине, к которой я привык.
Его слова ударили её сильнее, чем она ожидала. Не из-за жестокости, а из-за отчаяния, которое сквозило в них. Она увидела не графа, а человека, доведённого до предела. И вместо того чтобы испугаться или обидеться, она почувствовала всплеск того самого упрямого сострадания.
— Я не шум, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я здесь. И я вижу, что вы страдаете. И что вы не можете уйти.
Последняя фраза повисла в воздухе. Она сказала её, почти не думая, как констатацию факта, который стал для неё очевиден: его ночные бдения у окон, его знание каждого камня в доме, его «гость, которого забыли выпроводить».
Адриан замер. Всё раздражение слетело с его лица, сменившись ледяной, настороженной пустотой.
— Что вы сказали?
— Вы не можете уйти, — повторила Элис, уже не отступая. — Вы никогда не выходите за ворота. Вы говорите о мире за стенами, как о чём-то далёком, чужом. Вы… привязаны к этому месту.
Он смотрел на неё несколько секунд, и в его глазах бушевала буря. Гнев, страх, нежелание, и, наконец, какое-то мрачное, обречённое решение.
— Вы хотите доказательств, мисс Хоторн? — его голос стал низким, опасным. — Вы хотите увидеть, как красиво звучат ваши догадки, когда они сталкиваются с реальностью? Хорошо.
Он резко развернулся и быстрыми шагами направился к открытой створке ворот. Элис, охваченная предчувствием беды, бросилась за ним.
— Нет, подождите, я не…
Но он уже был у самого проёма. Он остановился вплотную к арке, где заканчивалась выложенная камнем дорожка
