Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Руки сами потянулись к поясу его схенти[20]. А потом Мерит высвободилась и оказалась сверху, улыбнувшись его удивленному вздоху. Склонилась к нему, нежно целуя, чувствуя, как разгорается его желание. Их тела слились в древнем ритме. Они находили друг в друге так необходимое им утешение.

Ветер приносил из сада сладко-горькие ароматы цветения и перемен. И когда Мерит откинула голову, чувствуя, как волосы тяжелой волной рассыпаются по спине, то увидела в просвете окна яркую россыпь звезд – сокровища Богов.

– Ты моя, – шептал Тутмос. – Хотя бы на эту ночь – моя…

Мерит проснулась ранним утром. Птицы в саду уже вовсю приветствовали восход солнечной ладьи, и яркие лучи проливались сквозь тонкую кисею на окне. Девушка потянулась, и покрывало, которым Тутмос бережно укрыл ее, соскользнуло с плеч. Но мастера рядом не было.

Поднявшись, она прошла к закрытому занавесью проходу, ведущему в мастерскую. Миу сидела на пороге, обвив хвостом изящные лапки. Тутмос работал, полный вдохновения, – чертил что-то углем на остраконе. Новый набросок для новой жизни.

Мерит чуть улыбнулась и, завернувшись в покрывало, вошла в мастерскую в радостном предвкушении. На полу уже было прибрано, и она ступала бесшумно. А потом украдкой заглянула за плечо скульптора, не удержав любопытства.

Набросок углем изображал прекрасную девушку, и было в этом что-то новое. Возможно, измененная техника, эксперимент.

Но это был портрет не Мерит – Нефертити.

«Как странно исполняются желания», – подумала она, кутаясь в покрывало, чтобы унять вдруг охватившую ее дрожь.

Об этом ли она мечтала? В самом деле?

Глава 7

Осколки

Последующие несколько дней прошли в сборах.

Как и ожидала Мерит, убийца не был найден и не оставил следов. Будто мрачная тень прошла в их дом, а после растворилась. Но жрица знала – у всех таких теней есть имена и заказчики. Она наблюдала бдительно, как вышедшая на охоту львица, благословленная самой Сехмет[21]. И что бы ни ожидало Нефертити в столице – верная защитница будет рядом, предупредит любой удар.

Нефертити полностью погрузилась в дела, больше времени проводя с отцом и наставником, чем со своими друзьями. Мерит сама следила за служанками, чтобы уложили в плетеные сундуки и ларцы все необходимое – провиант, одежду, косметические принадлежности. Украшения подруги и ритуальные предметы с домашнего алтаря она собирала сама, никому этого не доверив. Свои инструменты магической работы она и вовсе никому не разрешала трогать, тем более что это было опасно для непосвященных.

Тутмос тоже готовился к отбытию. В эти дни он общался с Мерит тепло и заботливо, но как-то… неловко, будто смущался того, что случилось между ними. Это передалось и жрице, а ведь им нечего было стыдиться! И кого он смел стыдиться – избранной самой Серкет? Эта мысль даже возмущала, но Мерит успокаивала себя. Просто непривычно было после старой дружбы, тянувшейся еще из детства, переходить на некую новую неизведанную ступень.

Вот только, как бы ни успокаивала себя девушка, нет-нет да и представал перед внутренним взором тот образ: Тутмос в разоренной мастерской, рисовавший новый портрет другой женщины. Конечно же, раны были еще слишком свежи. И никогда он не забудет Нефертити – просто с годами чувство изменится, перерастет в нечто новое. Но Мерит пыталась вспомнить, как сама представляла себе это когда-то. Их невозможную близость. Выбор Тутмоса – если бы он выбрал ее сразу, а не после, на замену.

Слова любви пока казались неуместными. Но Тутмос, несмотря на смущение, намекал, что был бы не против продолжения. Было очевидно, что их тянуло друг к другу. Но что-то останавливало жрицу, не позволяло прыгнуть в этот глубокий омут с головой. Сборы стали удобным поводом как следует все обдумать, сославшись на занятость.

Готова ли она стать второй? Всю жизнь быть второй? На этот вопрос ей только предстояло ответить. А пока оставалось лишь надеяться, что придет пора исцеления, новый рассвет, где будет место для новых стремлений, уже общих.

В один из этих полных суматохи вечеров Мерит пришла проведать, все ли хорошо у Тутмоса. В конце концов, он не раз приглашал ее. Она уже собиралась заглянуть в мастерскую, когда услышала голоса… и разочарованно вздохнула.

«Как ожидаемо».

Нефертити стояла посреди опустевшей мастерской, и ее лицо казалось выточенной из камня маской. Ничто в ее спокойном достоинстве не выдавало ту ночь. Словно и не было горечи, унизительных просьб, стыда и сожалений. Но Мерит хорошо знала подругу, видела, как ей тяжело скрыть бурю чувств. Нефертити отказалась от своей любви, но ей тоже нужно было время, чтобы исцелиться и общаться по-новому.

Тутмос стоял перед ней, крутя в руках алебастровую статуэтку. Рассматривал крупную трещину, проводя чуткими пальцами по сколам.

– Я велела слугам собрать все, – спокойно, почти холодно сказала Нефертити. – Каждый осколок. Даже пыль. Все пригодится в новой мастерской.

Тутмос поднял голову, глядя на нее. Медовые глаза будто потеряли свой свет.

– Нефер…

– Сможешь восстановить? – прервала она, кивнув на статуэтку. – Соединить так, чтобы… не осталось следа? Чтоб было как прежде?

Тутмос снова посмотрел на расколотую статуэтку. Наверное, размышлял в тот миг, можно ли склеить то, что безвозвратно разрушено. А Мерит смотрела на него с горечью, видя, как быстро он забыл о тепле исцеления.

– Нет, – тихо ответил скульптор, но его голос понемногу начал обретать твердость. – Треснувший алебастр… Каждый шов будет кричать о разломе, словно шрам. Искаженная форма. И не вернуть прежней целостности. Сам дух этого образа мертв, моя госпожа. Его не воскресить.

– Тогда сделай новую, мастер Тутмос, – сказала Нефертити. – Из чистого камня. Новую, не знающую слабости и страха. Пусть взгляд этой женщины будет устремлен в будущее, а красота сочетается с силой. Пустьона будет достойной Дома Владык и выбора фараона.

Мерит вздохнула. Слова о выборе фараона запечатывали их общее прошлое в гробнице воспоминаний. И Тутмос все понял правильно. Они хоронили не статуэтку, не осколки былых замыслов в мастерской, а их самих – их прежних.

Скульптор поклонился, принимая свою судьбу так же, как приняла ее Нефертити.

– Да будет так.

Мерит вышла к ним. Теперь она была в своем праве – можно было не таиться в тенях.

Взгляд подруги потеплел, и она протянула жрице