Ее безумные звери - Э. П. Бали
Я замираю в смеси благоговения и ужаса, когда ко мне возвращается воспоминание о жутко похожем моменте. О Титусе и Минни посреди такой же толпы слушателей.
Ксандер наклоняется так, чтобы только я могла услышать его слова.
— Я ненавидел тебя, — шипит он. — Я ненавидел тебя за то, что ты существуешь. Ненавидел за то, что ты дышишь. Ненавидел за то, во что ты меня превратила.
Он делает движение настолько быстрое, что я едва успеваю осознать боль.
Багровая кровь течет свободно. Я потрясенно и безмолвно смотрю на свое предплечье, где кровоточит глубокая царапина на коже.
Все вокруг меня будто темнеет.
Ксандер выпрямляется и громко произносит:
— Я официально отказываюсь от тебя как от своей истинной.
Сама моя сущность замирает. Словно застывает во времени и пространстве, пока что-то чистое и жизненно важное внутри меня рвется надвое. Я мысленно возвращаюсь к той ночи, когда разговаривала с ним в телевизионной комнате, и Дикарь едва не застукал нас.
— Я знаю, что не нравлюсь тебе, — говорила я тогда, вздернув подбородок. — Я знаю, ты бы предпочел, чтобы я сдохла. Что ж, теперь я даю тебе такую возможность.
Он прищуривал на меня глаза, и эти светящиеся сферы превратились в щелки.
— Что ты такое несешь?
— Я говорю, что если ты хочешь, чтобы я исчезла, то вот твой шанс. Я собираюсь сдаться отцу. Упырь согласился, но нам нужен зверь, который поспособствует всему здесь.
Его глаза тогда вспыхнули черным, и это отсутствие цвета заставило мое давление взлететь до небес.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь.
— О, как раз понимаю. — Мой голос превратился в лед, и я показала ему, насколько все серьезно. — Ты получишь то, чего всегда хотел. И я тоже. Ты сделаешь это?
Эти потемневшие глаза снова блеснули, прежде чем он ответил:
— Да будет так.
Теперь, под древней люстрой столовой Академии, в окружении моих истинных и друзей, Ксандер наклоняется ко мне и злобно шепчет:
— У тебя были свои планы, а у меня — свои.
Словно под водой, я медленно поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на его лицо. На его шею. И место, где была наша брачная метка, теперь оказывается абсолютно и полностью чистым.
Глава 95
Коса
Кейн Клосон гордо стоит передо мной, и его ауру затапливает яростный черно-красный цвет.
— Ты думаешь, сможешь удержать меня от моей Регины? — Я разразился хохотом. Так я еще никогда не смеялся, глядя на бесконечность звезд над головой. Мне плевать, что это звучит безумно. Мне плевать, что я и есть безумие.
Кейн отдает безмолвный приказ, и арбалеты взводятся со скрипом натягиваемых тетив.
Я ныряю в самый момент залпа, выбрасывая силу волной, которая сбивает с ног первую шеренгу. Они корчатся на асфальте, кашляя кровью, и влажные звуки их удушья наполняют воздух, словно прекраснейшая песня.
Перекатившись и плавно поднявшись на ноги, я жажду услышать больше. Мне нужна целая симфония.
Раздаются крики — кошачьи выходят вперед, чтобы заменить покалеченных стрелков, и я чувствую непрекращающийся мысленный рывок: сразу несколько зверей пытаются применить на мне телекинез.
Моя сила сметает эти попытки, и их энергия летит кувырком, точно морские водоросли в прибое.
Сконцентрировав мощь, я обрушиваю ее на следующую волну кошачьих и гиен, но теперь вперед выступили твари посерьезнее, и их воздействие тянет меня… и находит зацепку.
Я рычу на них, пока они наступают, протягивая ко мне не меньше двадцати рук.
Они заставляют мои колени подогнуться. Я тяжело опускаюсь на камни, удерживая торс прямо.
Кейн усмехается, глядя на меня из-под густой черной бороды.
— Ты слишком долго считал себя непобедимым. Ты и другие твоего рода. — Он отступает в сторону, и вперед выталкивают долговязую, бледную фигуру, скованную обсидианом. Серебряные волосы блестят под светом уличного фонаря, а льдисто-голубые глаза смотрят в разные стороны.
— Мистер Харкорус! — кричит Молот. — Они говорят, что хотят убить меня! — Нож, покрытый молочной жидкостью, прижат к горлу Молота. Он чувствует лезвие и визжит: — Я хочу домой!
Из моей груди вырывается рык, но телекинез держит крепко. На периферии зрения возникает призрак — призрачный, с ввалившимися глазами и зазубренными зубами. За ним следует другой, затем еще один. Они выстраиваются плечом к плечу, просачиваясь сквозь ряды моих врагов. Рты приоткрываются, обнажая игольчатые зубы, и они заливаются смехом на той же ноте, что и я сам.
— Их место в дурке, — рявкает Кейн, — или в могиле. Напичкайте его стрелами.
Я снова смеюсь над этой грандиозной шуткой, ведь Ксандер уничтожил огромные запасы огнестрельного оружия Мейса. Теперь им пришлось прибегнуть к древней тактике.
Арбалеты?
Собственный смех отдается в ушах.
Безумен я или нет, но мне нужна моя Регина. Она — объект всех моих желаний. Моей одержимости.
Внезапно боль пронзает торс, прямо между мускулами жесткого живота. Неверие туманит разум: длинное и тонкое древко стрелы торчит из кожи, а сам наконечник полностью ушел внутрь. Смертоносное жжение разливается по внутренностям.
Боль расцветает в правом боку, затем в левом. Я рву сковывающие меня путы, вены на шее вздуваются, а кожа покрывается потом. Жжение заполняет желудок, бока, грудь, пока новые стрелы вонзаются в тело.
Я реву, борясь с зажавшими меня силами, тяну и тяну их на себя. Отвожу ногу назад и одним размашистым движением твердо вбиваю ее перед собой.
— Как он еще держится? — кричит кто-то.
— Больше стрел! — командует Кейн.
— Мистер Харкорус! — вопит Молот.
Боль расцветает в груди. Теперь я похож на подушечку для иголок. Это жжение пульсирует по телу с каждым ударом сердца.
Один призрак отделяется от группы и бредет вперед. Я прищуриваюсь, удивляясь новому повороту.
Но она светится голубым. Она идет с до боли знакомой грацией, серебряные волосы пышным облаком колышутся вокруг ее обнаженного тела.
Не призрак. Привидение.
— Сын мой, — хрипит мать, и ее голос звучит глухо, даже после смерти.
— Мама, — выдавливаю я, задыхаясь.
— Это не тот путь, — говорит она с яростью в глазах, указывая на призраков, что распевают свою гнусную песню вокруг меня. — Прими это. Сделай своим.
Что-то шевелится у меня внутри. Что-то, кажущееся золотым, голубоглазым и дерзким, требует внимания.
Я качаю головой.
— Я хочу, чтобы она жила во мне. Хочу чувствовать ее рядом. — Рядом, но отдельно.
Она улыбается.
— Ты забыл? Она была создана
