Всеслава - Тина Крав

Обернувшись к парню Искро, потрепал того по взъерошенным волосам.

— Возвращайся в город, Дар. Нам до Ростиславля в одну сторону дня два пути. Там переговоры. И обратно. Седмицу думаю нас не будет. Под присмотром Верислава останешься.

— Он же мне спуску не даст!

— Вот и правильно. Хоть есть кому тебя за уши драть, когда меня рядом нет. А после того налета и его ранения, он уже не может службу нести. Так хоть тебя, постреленка чему научит.

Даромир кивнул, пряча улыбку. Он любил Верислава. Они его прошлой осенью встретили. В Смоленске, на рынке. Пострадал после того налета Верислав сильно. Долго лечился. Да потом уже на службу вернуться не смог. Вот и скитался по свету. Искро позвал старого товарища с ними жить. Так они вдвоем за него, Дара взялись. Богатыря из него сделать удумали. Да там и Добрыня подоспел. Решил свою лепту в его воспитание внести. Не давали ему спуску. А Дар только и рад. Сестриц найти хотел да домой вернуть. Учился с охотой. И ратному делу и грамоте. И язык степняков от Искро быстро перенял. Да только одно его огорчало. Искро себя в бою не щадил. Все смерти искал. К Славе свой рвался. Первое лето на него вообще смотреть нельзя было. В самые отчаянные и безнадежные бои бросался. Сколько раз Дар его потом выхаживал! Раны обрабатывал. Когда тот в горячке метался, рядом был. Тогда и узнал, что Слава дите под сердцем носила. Прикипел еще больше Даромир к этому дружиннику. Его боль, как свою чувствовать стал. И на него, как на степняка больше не смотрел. Человека в нем увидел. А когда они сюда дошли, Добрыня рассказал ему, что Искро в плену рос. А когда вернулся не приняли его свои. Даромир тогда настолько поражен был, что понять не мог, как это возможно. Пуще прежнего за товарищем следить начал. От смертушки его оберегать.

Вот и сегодня. Не заметь он, что Искро с двумя степняками схватился, не позови Добрыню, может и не сидели бы они сейчас вместе. Даромир тихонько выдохнул и, хлопнув товарища по плечу, пошел спать. Прежде, чем улечься снова оглянулся. Искро замерев, сидел на пне, глядя перед собой в костер. Знакомая поза. Сколько раз за прошедшее с налета время он ее видел. Но ничем не мог помочь. Даромир улегся, оставляя Искро наедине со своими воспоминаниями и своей болью.

* * *

Бруш что-то упорно пытался ему доказать. Слушая его в пол уха, Искро машинально следил взглядом за периодически появляющейся в дверях кухни, фигурой женщины. Он обратил на нее внимание минут пять назад, когда лавочник громко ругался на нее, распрекая на чем свет стоит. Искро готов был отвести взгляд в сторону, решив, что ссорятся муж с женой, но в этот момент лавочник слегка отклонился в сторону и ему бросилась в глаза стройная, даже худощавая, фигурка. Нет, вряд ли жена, подумал он, слишком юна. Он не видел лица женщины. Та, прихрамывая и приволакивая ногу, скрылась в кухонной части харчевни. Однако что-то неуловимо знакомое заставляло его следить за дверью, пытаясь рассмотреть женщину. Он практически и не слышал Бруша, давно для себя решив, что доверять ему не стоит. Соловьем поет, а душонка гнилая. Хоть и с рязанских земель, а степнякам продался. Противно было с ним дальше разговор вести. Да уйти он не мог. Его словно держало что-то. Искро вновь посмотрел на дверь, в которой мелькнула женская фигура в серой рубахе и бледной поневе. Да, женщине явно тяжело было ходить. Что-то с ногами. Тем не менее она старательно исполняла работу. И все-таки, что в ней его зацепило? Манера держаться? Ведь даже несмотря на то, что лавочник ругал ее, она стояла прямо, вскинув голову. И Искро был уверен, что она не отводит взгляда в сторону. Его взгляд затуманился, когда память услужливо подбросила воспоминания о другой девушке, которая, не смотря на свой страх, так же твёрдо стояла перед ним, сжав кулачки и гневно сверкая глазами. Привычно он спрятал воспоминания в глубине души. Им сейчас не место. Потом, в темноте ночи, он позволит себе вспомнить те несколько месяцев, когда у него была жена. То время, когда он впервые в жизни считал себя счастливым. И глаза, которые так доверчиво и преданно смотрели на него. Искро сглотнул, подавляя чувство вины, с которым жил последние три года. Он сам разрушил то невозможное счастье, что ему подарила судьба. Пусть и не своими руками, но убил и свою жену и своего еще не рожденного ребенка.

Искро вздрогнул от взрыва смеха за столиком в углу и обернулся, разглядывая сидевших там мужчин. Интуиция буквально кричала об опасности. А он привык слушать интуицию. Она его никогда не подводила. Даже тогда, в тот роковой для него день.

Мужчина вновь перевёл взгляд на Бруша, боковым зрением наблюдая за женщиной, которая сильно хромая очень медленно передвигалась между столиками, неся в руках тяжелый поднос. Она обходила столы и всегда была к нему спиной. Искро не мог объяснить самому себе, почему она его так заинтересовала, но с каким-то нетерпением ждал, когда же она подойдет ближе, чтобы он мог увидеть ее склоненное лицо. Краем сознания он понял, что даже дышать перестал. Шажок… Другой… Ну же, подними голову…

В этот момент, Бруш проследил за его взглядом и усмехнулся. Он тоже напряженно стал следить за служанкой. Обычная девка. Ничего особенного. Невзрачная, да к тому же хромая. Бруш пожал плечами, не понимая, почему посол Смоленского князя так заинтересовался этой хромоножкой. С другой стороны, можно и повеселиться, злорадно усмехнулся он. Дождавшись, когда она подойдет поближе, собирая грязную посуду с соседнего столика ловко сместился в бок, точно все рассчитав и толкнул ее локтем в бедро. Вскрикнув, женщина выронила поднос, который с грохотом полетел на пол. Она вцепилась руками с столешницу, пытаясь устоять на ногах. В лавке повисла тишина и только рев подскочившего Бруша, облитого едой, распугал сидевших на подоконнике голубей. Не ожидал он, что она умудриться поднос с помоями на него вывернуть.

Искро тяжело вздохнул, покачав головой. Его темный взгляд презрительно скользнул по спине Бруша. Он стоял между ним и женщиной, ругая ее на чем свет стоит и не стесняясь в выражениях. Женщина молчала, опустив голову. Взгляд Искро скользнул по впившимся в края столешницы побелевшим пальцам.

Бруш,