Всеслава - Тина Крав

— Послы с Дикого поля к Смоленскому князю идут, — наконец произнес Искро, глядя в пламя костра. — Он хочет, чтобы мы с Добрыней с ними встретились.

Лицо парня посерело, а кулаки сжались.

— Что ты будешь делать, Искро? Разговаривать? Сестрицы до сих пор где-то там, у степняков и я ничего о них не ведаю. По их вине моя семья погибла. И Слава твоя тоже…

Искро вздрогнул при звуке ее имени, словно по нему удар хлыста пришелся. Слишком давно он не произносил ее имени вслух. Только про себя. Бережно. Он поднял взгляд вверх.

— Даромир, мы вдвоем ничего не сможем сделать, — произнес он, — но в нашей силе не допустить, чтобы эти гады пришли на наши земли. Чтобы здесь не начали чинить разбой. Князья отпор им дать хотят. Войско собирают. Но послов выслушать надо. Негласное правило гласит-послов не трогать. Так что придется с ними поговорить. Ты уже многое прошел, Дар. Многое видел. Но еще слишком юн. Ничего хорошего нам не предложат. Но это не нам, князьям решать. Но ты на всю жизнь запомни. Нельзя доверять ворогу, даже если он тебе ноги целовать будет. Вы можете заключить мир. Ради земли матушки. Но всегда держи ухо востро. Тебе могут когда-нибудь нож в спину воткнуть.

— Как нашему князю? — тихо спросил он. Искро только недавно ему рассказал правду про князя, про то, что тот сам народ свой предал. Видимо еще не смог Даромир осознать до конца того, что князь на предательство пошел. Выгоду для себя искал, а про люд мирный забыл.

— Да.

Парень перевел взгляд на костер.

— Слышал наши земли делят.

Искро пожал плечами.

— Какая разница какому княжеству будут принадлежать южные и северные вятичи? Когда-то подобное уже было.

— Думаешь это правильно?

Подхватив с земли сухую ветку, Искро кинул ее в огонь.

— Думаю сила наша не делении, Дар, — спустя время произнес он. — Вот смотри, дружина сильнее, когда становиться? Когда отдельными отрядами выступает, али когда вся вместе. Слажено, с одним воеводой?

— Когда одна.

— Так и Русь наша одна должна быть. Одна против ворогов да завистников. А их у нас немало. Только когда княжества едины станут, да князь один будет, мы ответить достойно сможем. Дикое поле чем сильно? Что ханы их сообща действуют. Нету между ссор. Вот и побеждают нас. А у нас князья себе побольше урвать хотят. Кусок земли полакомнее вырвать. Братья между собой грызутся. Редко кто о землице нашей многострадальной, да людях, живущих на ней, думает. Вот князь наш, Ярослав Мудрый сумел печенегов одолеть. До этого князь Святослав хазар нас уважать научил. А наши князья с половцами то мир заключат, да с другими воюют. То половцам позволят наши деревни да города разорять. Не может тот, кто давече на тебя меч подымал, сегодня твоим другом быть, Дар. Он тебя назавтра предаст.

— Значит, дань платить надо будет? Они же сильнее. Мы не готовы с ними бороться.

— Зачем? Вспомни себя пару весен назад. Ты только с палкой бегал. Тебя любой на смех мог поднять. Сейчас окреп. Меч в руках держать научился. На тебя уже с уважением смотрят. И коли Русь наша сильнее станет, перестанут ее притеснять.

— И ворогов меньше будет?

— Нет, Дар, — вздохнул Искро, — всегда найдется тот, кто захочет нас сломить да на колени поставить. У сильных ворогов всегда хватает. Да только они отпор дать могут. А шакалы трусливы. Они исподтишка действуют. Мировую предложат. Торговлю наладить. Шелками да украшениями заморскими заманивать будут. Что-то может нам и нужно. Не все. Но на наших, а не на их условиях. И не соглашаться надо… — перед его глазами в пламени костра предстала юная девушка в красном свадебном наряде. — Чем наши девицы в своих сарафанах да с нашими усерязями хуже? Наша чеканка не чета многим византийским бусам да браслетам будет. Керамика наша ничем не хуже. А как наши мастера с деревом работают? Такого ни один заморский умелец не сделает. Оружие вон, наши кузницы славно куют.

— Слышал, на рынке один купец говорил, что и по военному мастерству наших дружинников к их рыцарям равняют. А это очень высокое звание.

Искро только кивнул, продолжая смотреть в огонь. Даромир повертел в руках нож и кинул его в землю. Тот легко вошел острием и слегка покачиваясь замер.

— Значит, поедешь на переговоры? С этими гадами за один стол сядешь?

С губ Искро сорвался тяжелый вздох. Устало провел ладонями по заросшему бородой лицу. Не хотел, чтобы его со степняками что-то связывало. Он был вятичем. Как и Слава. Таким и хотел к ней прийти. Она с малышом стали его Родом. Не должен он быть тем, кто его истребил.

— Я иногда думаю, Дар, а сложись все по-другому, не поведись я на их сплетни, смогли бы мы их спасти? Пойми я раньше, что князь задумал, успел бы вернуться и остановить их?

Парень вытянул нож из земли и обернулся к нему.

— Тебя же тогда ворогом считали. Никто не знал, что ты наш. Один ты был. Вот и строили козни. Слепцами были.

— Ты же понял.

— Понял, что ты меня научить многому можешь. Не скажи мне тогда Добрыня, что ты вятич… — парень махнул рукой, — да и потом не было у меня на тебя обиды. В то первое лето…видел, как тебе тяжело было. Одна беда у нас с тобой. — Даромир отвернулся. — Забыть ее не можешь, да?

Искро сглотнул. Кадык на его шее дернулся.

— Не хочу.

Они продолжали молча сидеть, глядя в огонь. Погруженный каждый в свои мысли.

— Искро, а смогу сестриц найти?

— Сможешь, — спустя время прозвучал глухой ответ, — да только ты готов должен будешь ко всему. Коли выжили в плену, жизнь у них нелегкая. Тебе за них ответ держать. Да по жизни помогать. Тяжело и у нас им будет после плена. Не отвернуться от них, но смотреть косо будут. Да стороной обходить.

Дар кивнул, понимая, о чем молвит старший товарищ. Где-то ухнула сова. За соседним костром раздался взрыв смеха. Праздновали очередную победу.

— Я с ними за одним столом есть не буду, Дар, — тихо ответил Искро. — Но князю Смоленскому помогу. Не хочу, чтобы